Я окунула ткань в таз с водой, стоявший на тумбочке у её кровати. Миссис Торнтон уверяла нас, что рана не так серьёзна, как кажется, но мне по-прежнему было трудно скрыть своё беспокойство.

— Он сказал, что моя работа по-прежнему не соответствует стандартам дома, и что я никогда не смогу заработать себе на жизнь трудом.

— Тогда как он ожидает, что ты будешь жить?

— Он велел мне найти мужчину. «Ты уже достаточно взрослая. Найди кого-нибудь, кто согласится на тебе жениться. Кого угодно», — передразнила она низким, пренебрежительным тоном.

Я покачала головой.

— Твоя работа ничуть не хуже, чем у остальных, — сказала я в недоумении. — Почему именно ты? Зачем ему делать твою жизнь такой несчастной?

Она вздрогнула, когда я прижала сухую ткань к ране.

— Хотела бы я знать, — тихо произнесла она.

В дверь коротко постучали, и вошла Кэтрин с маленькой коробочкой припасов. Она заведовала кладовой для снадобий и была самым близким к лекарю человеком, который у нас имелся в Доме Фоулер. Я оставила Сесиль в её надёжных руках и отправилась на поиски экономки.

Я постучала костяшками пальцев в её дверь:

— Миссис Торнтон?

— Входите.

Я вошла, чтобы увидеть, как экономка расхаживает по своему кабинету. Это зрелище заставило меня замереть на месте. Миссис Торнтон никогда не ходила вот так, взад-вперёд. Она была решительной и твёрдой и никогда не позволяла никому заметить, что она волнуется. Я даже не думала, что она способна на это. Я несколько раз моргнула, прежде чем обрела дар речи:

— У вас всё в порядке?

Она остановилась, повернувшись ко мне спиной и глядя на камин. Пальцы её барабанили по бёдрам. Наконец, она резко развернулась ко мне, и выражение её лица было настороженным, но твёрдым.

— Я решила, что нужно действовать.

Я удивлённо приподняла брови:

— Это вы относительно ситуации с Сесиль?

Она коротко кивнула:

— После происшествия на прошлой неделе я обратилась к своей кузине. Она заведует хозяйством в Меррвуде и согласилась взять Сесиль к себе.

Противоречивые чувства сплелись в клубок внутри меня. Облегчение и надежда оттого, что Сесиль окажется в безопасном месте. И грусть от осознания, что мне придётся расстаться с одним из самых дорогих мне людей.

— Но… — не смогла я удержаться от возражений, — зачем ей уезжать? Вы же знаете, что он с ней делает. Когда семья вернётся…

— Я уже пыталась, — её губы плотно сжались от ярости. — Я говорила с леди Колдерон о его поведении, и не раз. Она заявила, что я веду себя нелепо, выдумываю истории, потому что чувствую угрозу со стороны Брунсона. Я сказала ей, что это правда: я действительно чувствую угрозу и не желаю, чтобы он вмешивался в мои обязанности по надзору за горничными. А она лишь посоветовала мне не позволять своей гордости стоить мне работы.

Её выражение лица и поза красноречиво выдавали негодование.

Надежда во мне угасла, но, в конце концов, я сглотнула ком эмоций, взяла себя в руки и попыталась взглянуть на ситуацию с позитивной стороны.

— И потому вы нашли для Сесиль другое место?

Она кивнула.

— Хорошо. Отлично. Как она туда доберётся? Когда она уезжает?

Экономка ещё несколько раз постучала пальцами по бёдрам.

— Сегодня ночью, — сказала она. — Я обо всём уже договорилась.

— Почему именно ночью?

— Мы не можем позволить тому человеку узнать, что она уезжает.

Моё беспокойство усилилось.

— Почему?

Она покачала головой.

— Назовём это предчувствием, но я не думаю, что он так запросто готов отпустить её.

Её слова поставили меня в тупик.

— Он практически настаивает на том, чтобы она ушла. С чего бы ему возражать, если она выполнит его требование?

— Его придирки к ней слишком целенаправленные. Он зациклился на ней. Это почти навязчиво. И он как-то сказал мне, что Сесиль слишком красива, чтобы не быть замужем. Словно…

Словно он хочет оставить её для себя. От этой мысли у меня скрутило все внутренности. Как отвратительно.

Миссис Торнтон старалась отогнать эти мысли:

— Возможно, я преувеличиваю. Возможно, ему и вовсе будет всё равно. Но что, если она попытается уехать днём, а он вдруг воспротивится?

Тяжесть её слов словно придавила меня, заставив плечи поникнуть.

Она, конечно, была права. Отношение Брунсона к Сесиль не поддавалось логике, так что лучше проявить излишнюю осторожность, нежели опрометчивость.

Было совсем не просто на оставшуюся часть дня сосредоточиться на делах. Я волновалась, понимая, что хоть Сесиль, по идее, может уйти, мы не можем быть уверены, что Брунсон не совершит какой-нибудь необдуманный поступок, если обо всём узнает. Он может помешать ей уехать. Может наказать тех, кто ей помогает. Может выяснить, куда она направляется, и попытаться испортить её репутацию перед новыми работодателями.

Нам нужно было соблюдать осторожность. И потому я неустанно трудилась, чтобы завершить всё, что требовалось сделать. А когда взошла луна и дом погрузился в сон, я встала с постели, опустилась на колени у кровати Сесиль и легонько потрясла её за плечо.

— Сесиль. Просыпайся. Нам нужно идти.

Она вздрогнула, очнувшись в панике, а затем тут же приложила руку к порезу на голове. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем спросить:

— Идти куда?

— Миссис Торнтон нашла для тебя другое место работы.

Она повернула голову на подушке, чтобы посмотреть на меня.

— О чём ты вообще говоришь?

— Ты не можешь оставаться здесь. Я же не могу и дальше смотреть, как он причиняет тебе боль. Мы с тобой преодолели слишком многое, чтобы позволить этому зверю завладеть тобой.

Она широко распахнула глаза.

— Значит, мы уезжаем?

Моё сердце сжалось.

— Нет, не мы. Ты, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты уезжаешь в Меррвуд.

— Почему? — спросила она, приподнимаясь. Её коса скользнула через плечо, а глаза, ещё сонные, морали, и от этого она выглядела такой юной, невинной и беззащитной.

— У кузины миссис Торнтон там есть дом, и ей нужна хорошая помощница. Там ты будешь в безопасности.

— Но ты со мной поехать не можешь? — спросила она с дрожью в голосе, вытаскивая ноги из-под одеяла.

Я покачала головой:

— Мне нужно оставаться рядом с семьёй.

Как бы сильно я ни считала Сесиль младшей сестрой, у меня были две настоящие младшие сестры, которым требовалась вся возможная помощь с моей стороны. Я наконец-то вернулась в Тетурн, и ничто не заставит меня снова бросить свою семью.

— А если Брунсон причинит тебе вред? — спросила она.

Было трогательно, что она беспокоится, но мы все знали: основная доля его жестокости приходилась именно на Сесиль.