собираюсь отвечать, – мне надоело быть вежливой с навязчивым человеком.

– Я понимаю, что лезу не в свое дело, но мы с Гарретом знакомы не первый год, и в коттедж я приезжала не в первый раз. Он водит всех своих подружек смотреть на этих тварей. Обязательно! Такой предсказуемый! Мог бы придумать уже что-нибудь поинтереснее.

Она первая начала говорить гадости. Я была вежливой до последнего! Но проглотить откровенный намек, что меня считают одной из безымянных влюбленных в Гаррета девиц, прошедших через морской коттедж, мокрый пляж и, судя по всему, хозяйскую спальню, исключительно неприятно. Для себя – я одна-единственная!

– У северян вообще плохо с воображением, – пытаясь понять, бесит она меня или просто раздражает, отозвалась я. – К слову, драконовы химеры впечатляют. Попроси Андэша как-нибудь на рассвете отвести тебя на пляж. Бессмысленно подглядывать из окна. Наблюдать вживую гораздо интереснее.

В темных глазах-вишнях Кейрин светилась ярость.

– А ты, похоже, лучше говоришь на диалекте, чем я решила сначала, – с трудом улыбнулась она.

– Похоже на то, – согласилась я.

С другой стороны, не соврала. За последний месяц действительно удалось продвинуться в изучении диалекта. Пусть я страдала чудовищным акцентом, неправильно использовала предлоги, но даже моего незамысловатого словарного запаса хватило, чтобы отшить девушку из Эл-Бланса.

За лекцию она больше ни разу не попыталась со мной заговорить, чем сильно обязала. По замку прокатился бой часового колокола. Не обращая внимания на нечаянную соседку, я собрала вещи и отправилась на выход.

Напротив лектория, возле окна, меня поджидал Гаррет. На высоком каменном подоконнике рядом с ним стоял узкий термос.

Обмен напитками в перерывах между многочисленными занятиями превратился в мое любимое развлечение. Каждый день я в предвкушении ждала новых столкновений с обязательными подколками.

– Твой дрянной кофе совсем остыл и его пришлось отдать Мейзу, – объявила я, подойдя.

– На теплый сок аскарома с медом желающих не нашлось, поэтому пришлось принести тебе, – не остался он в долгу и отдал мне термос. – Много еще занятий?

– Уже все закончились.

Гаррет взялся меня провожать до общежития. Неожиданно в людном коридоре нас обогнала Кейрин. Обогнула по дуге, выскочила вперед, словно идти впереди, а не позади, было вопросом жизни и смерти. Она прижимала к груди папки с записями, держала голову ровно. Плечи напряжены, шаги торопливые и сердитые. Волосы с идеально ровным срезом, закрывающие поясницу, колыхались.

– Выходит, ты в курсе, что подруга твоего брата записалась в академию вольнослушателем, – заметила я, стараясь не обращать внимания на ноющее неприятное чувство в животе.

– Да, – сухо ответил Гаррет, явно не желая развивать тему.

В комнате на кровати обнаружилась большая прямоугольная коробка, закрытая плотной глухой крышкой и перевязанная бантиком. Замковые духи никогда не ошибались с адресатом, обязательно доставляли посылки в нужную комнату, или лично в руки, если пожелал отправитель.

На прошлой неделе Мейзу удружила его матушка. Она решила, будто дитятко непременно обворуют, если отправить посылку в комнату. Во время лекции на столе у приятеля, прямиком на конспекте, возник ящик, испускающий одурительный запах чесночной колбасы и шай-эрских пряностей. Возникновение гостинца из дома показалось эпичным! Даже стоя в нашем шкафу и прикрываясь охапкой одежды, приятель не выглядел таким смущенным.

Ящик был убран под стол, и до звонка весь лекторий, включая профессора, захлебывался слюной. Но уже во время следующего перерыва посылку стащили. Что совершенно не удивляло.

В таком же недоумении, как Мейз над ящиком с колбасой, я стояла над коробкой, пытаясь припомнить, не заказала ли чего-нибудь по каталогу. Дернув за конец ленты, развязала бант, аккуратно раскрыла крышку. Содержимое было спрятано под хрусткой тонкой бумагой со смутно знакомой эмблемой, а наверху лежала каточка.

«Дорогая, не надо чувствовать себя обязанной! Я делаю подарок не тебе, а своему сыну», – писала красивым почерком с завитушками Илайза Ваэрд.

Похоже, мачеха Гаррета купила мне изумрудное платье по стоимости годового бюджета Ай-Тэри, маленького королевства, спрятанного в центре Крушвейской скалистой гряды и почти уничтоженного во время войны столетней давности.

С осторожностью, словно внутри лежала магическая взрывчатка, я раскрыла тонкую шелестящую бумагу. Внутри обнаружился вовсе не изумрудный бархат, а нечто кружевное красного цвета с белыми цветами. Мачеха Гаррета прислала кружевной корсет!

– О. Мой. Бог.

Мысленно возблагодарив этого самого бога, что открыла коробку в глубоком одиночестве, оторопело я подняла вещицу и почувствовала, как медленно меняюсь в лице. Под корсетом лежал шелковый пеньюар и почти прозрачные панталоны с кокетливыми цветочками на стратегическом месте. Видимо, чтобы у Гаррета при виде этой непотребщины… в смысле, неземной красоты, мигом разгулялись эротические фантазии.

В тишине раздался стук в дверь. От неожиданности я уронила исподнее в коробку и крикнула, пытаясь спрятать «красотищу» под крышкой:

– Кто там?

– Адель, могу я зайти? – позвал Гаррет.

Принесла же нелегкая в самый неподходящий момент!

– Нет! – в панике выпалила я, сминая и непослушную крышку, и коробку. – Не смей!

– У тебя что-то случилось? – по-настоящему забеспокоился он. – Все хорошо?

– Все отлично, честно! Подожди меня в коридоре! Я сейчас выйду, только переоденусь, – крикнула я и, злясь, пыталась справиться с коробкой: – Господи, вот уж удружила-то твоя маменька, Ваэрд! Хорошо, лично в руки не отдала.

Ничего себе забота о любимом пасынке! Нормальные матери присылают ящичками чесночную колбасу, а мне подарили женские трусы, такой прозрачности, что даже смотреть больно. Даже не мне, а Гаррету! Мол, гляди и наслаждайся, любимое чадо.

– Адель, ты с кем-то разговариваешь?

– Это у соседей.

– Соседи только что вышли из комнаты!

– Да проклятие, Ваэрд, что за приступ ревности?! – в отчаянии пробормотала я.

Наконец удалось спрятать кружевное непотребство обратно в злосчастную коробку, но скомканные финтифлюшки заставляли крышку дыбиться, словно пытались выползти на волю. С проворностью я пихнула измятый короб под кровать и пнула ногой, стараясь получше утрамбовать к стене.

– Я вхожу. – Гаррет не выдержал и толкнул дверь.

Замерев посреди комнаты, я скромно спрятала руки за спину и нацепила на лицо дурацкую улыбку. Подозреваю, именно она еще больше насторожила Ваэрда.

– Где он? – спросил тот сквозь зубы и вполне серьезно заглянул за ширму.

С интересом я проверила вместе с ним. Вдруг действительно какой-нибудь сыч притаился, а я-то и не в курсе. Неловко, прямо сказать, выйдет.

Случайно залетных незнакомцев, естественно, не нашлось, а только бардак на полках Юны. На моих вещи всегда лежали ровными стопками, и одежда висела на плечиках идеальными рядами.

– А с кем ты говорила? – повернулся Ваэрд.

– Сама с собой, – пожала я плечами. – Люблю, знаешь ли, обсудить погоду и текущую политическую обстановку с хорошим собеседником.

– Ты издеваешься?

– Нет, – покачала я головой.