тетушки Бруны, подаренный родителям еще на свадьбу, был вчистую расколочен. Не совру, если скажу, что к всеобщей радости. Избавиться от безвкусной посуды маме не позволяла совесть. Ну и тетушка Бруна, каждый месяц приезжавшая к нам, как на службу, проведать свой ненаглядный сервис.

Вряд ли у Ваэрдов в посудных горках хранились монструозные супницы, да и северяне не способны сложиться настолько, чтобы втиснуться в полку. Но коттеджа им совсем не жалко? Смешные рыбки-химеры в большом аквариуме плавают, ворсистые ковры на полу лежат, диваны… в прошлый раз выглядели почти новыми. Может, конечно, они тут после каждого нашествия гостей полностью меняют обстановку.

Юна наотрез отказалась бродить в потемках и осталась с Кейрин в гостиной, где принялась нервно глотать традиционное черничное вино. Она словно прощалась с нами и заранее устроила поминки. А гостья Андэша нарядилась в открытое тонкое платье, никак не совместимое с ползанием на карачках под столами.

На команды делились без фокусов, по старинке: каждый вытащил из холщового мешка цветной шарик. Синие были ловцами, белые – жертвенными химерами. Звучало паршиво, но я попала ко вторым. Впрочем, как и Мейз. Ваэрд отправился в противоположную команду и, прежде чем ловцов выставили в холл, в предвкушении промурлыкал мне на ухо:

– Жду не дождусь, когда тебя поймаю.

От неясного обещания, не озвученного, но точно прозвучавшего где-то между слов, у меня по спине побежали мурашки. Даже прятаться расхотелось.

Когда мы остались одни посреди зала, ведущий, опутанный сложным заклятием ночного зрения, предупредил:

– Никакой магии! Слышите, народ? Любой, кто призовет стихию, выбывает из игры без права возвращения. У вас пять минут, чтобы спрятаться.

Огни в лампах начали медленно меркнуть. Видимо, северянин был магом света. Значит, пока он не позволит, в комнатах не зажжется ни одна свеча, и не вспыхнет ни один ночник.

Я крепко-накрепко сжала руку Мейза, выказывающего завидное хладнокровие, и приготовилась погрузиться в темноту.

– Ты мне сломаешь пальцы, – буркнул он.

– Потерпишь, – проворчала я.

– Самое дорогое у артефактора – это руки и голова.

– В прошлый раз ты говорил про глаза.

– В любом случае сейчас ты портишь треть моего капитала.

– Хорошо, я вцеплюсь в твою ногу!

– Но, с другой стороны, не сказал бы, что ты так сильно сдавливаешь. Бывало и похуже.

Спустя короткое время комната погрузилась в беспросветную темноту, глубокую, живую, какую способна создать только магия. Возникло странное ощущение, что все исчезли, а мы с Мейзом остались в невесомости. Вокруг ни стен, ни потолка, ни людей – лишь пустота, тонущая во мраке. То, что рядом еще кто-то есть, доказывали лишь тихие шаги, споро расползающихся по игровым залам сотоварищей.

– Давай прятаться, – толкнула я приятеля.

– У меня есть стратегия, – высокомерно проинформировал он. – Если прятаться на самом видном месте, то тебя точно никто не найдет. С ключами от дома всегда срабатывает.

– Мейз… – тихо позвала я.

– А?

– Где здесь самое видное место?

Он действительно задумался на целую секунду и согласился:

– Да, давай попробуем куда-нибудь дойти.

Мы двинулись в непонятную сторону, и я закрыла глаза, делая вид, будто сосредоточилась на остальных органах чувств, но по факту ничего не понимая. Неожиданно Мейз ухнул вниз, сдавленно рухнулся.

– Господи, Мейззи, ты цел?

Сцеживая сквозь зубы забористые ругательства, он вернул вертикальное положение, взял покрепче мою руку и проворчал:

– Напомни, за каким демоном мы начали играть в эти дурацкие прятки?

– Ради развлечения.

– Почему у северян все развлечения начинаются с пыток? – спросил он.

Мейза вообще всегда, с самого детства, тянуло на философию после сильного падения или удара по голове.

– Естественный отбор, – пошутила я. – До финала доберутся самые живучие.

– Проклятие, Шай-Эр, вы заткнетесь?! – рыкнул кто-то из непонятной дыры.

– Чего они такие нервные? – буркнул Мейз.

– В посудную полку не помещаются, – тихо съехидничала я.

– Осталось три минуты, химеры, и я запускаю ловцов! – ниоткуда объявился ведущий.

– Прибавим ходу, подруга! – скомандовал рыжий и, резко потянув меня за руку, впечатал в дверной косяк.

Я отказываюсь анализировать, почему звук показался таким, словно об угол ударился пустой котелок. От боли из глаз посыпались искры, странно, как не озарили божественным светом слепую комнату. И пока я, приходя в чувство, терла лоб, лучший друг потерялся!

– Мейззи, ты где? – сдавленно прошептала я.

– Да здесь я, иди вперед, – отозвался он.

По всей видимости, что для него было «вперед», для меня оказалось «назад» или даже «в сторону». В кромешной темноте отсутствовали направление и ориентация, но просыпалось здоровое желание зажечь светлячок и выбраться в безопасное место.

Стараясь справиться с инстинктом самосохранения, требующим сохраниться по старинке – с помощью магии, я принялась размахивать руками, нащупала дверной проем и осторожно, бочком шагнула внутрь. Тут же во что-то врезалась. Пришлось к рукам присоединить и ноги. Страшно представить, как эта ходящая мельница выглядела со стороны.

Темнота, что характерно, и в соседнем помещении продолжала оставаться такой же непроницаемой. Я пнула воздух ногой, но попала по чему-то мягкому, на поверку оказавшемуся подлокотником дивана.

– Спасибо, божественный слепец, что в темные времена осветил звездой дорогу к земле обетованной, – пробормотала я строчку из молитвы. Собственно, единственную строчку из единственной молитвы, которую знала. И попыталась юркнуть за диван.

Тут-то и выяснилось, что шай-эрский слепой бог помогает абсолютно всем кому ни попадя, даже северянам, которые – вообще-то! – строчку из молитвы ему не читали. За спинкой дивана уже кто-то самым нахальным образом успел пристроиться.

Я обнаружила конкурента, когда вытянула руки и нащупала его лицо. Чуть с перепуга не дала дуба! Лезешь тихонечко, никого не ожидаешь обнаружить, а он притаился и молчит, как сыч.

– Мейззи, ты ли это?

– Нет, – проскрипели в ответ на диалекте.

– Подвинься, добрый человек, – пробормотала я.

– Переползай, Шай-Эр. Я ноги не могу вытянуть.

И тут случилась неприятность потому, что диван оказался креслом, и за ним скорчилось еще одно тело. Другими словами, поместиться могли только двое, сколько ни пытайся пристроиться.

Уйти пришлось мне. Помогли, буквально подтолкнули! Северные демоны.

Несильно, правда, – скорее обидно, что-то буркнув на каком-то сугубо местном наречии. Переводчик отказался понимать слово. Я немедленно решила, что меня некрасиво обозвали, и внутри сразу всколыхнулась память предков, когда-то объявивших Норсенту войну.

– Ловцы заходят! – провыл ведущий.

На меня нахлынула паника. Все северяне попрятались, Мейз куда-то тоже… отполз. Только я стояла как дура. В смысле, на том же месте, где крутилась до начала дерзкой эскапады к креслу – где-то в темноте.

Мы двигались одновременно: ловцы ко мне, я – от них. Расставив руки, определила, что попала в узкий коридорчик. В темноте