– Спасибо за шоколад, Гаррет! – не оборачиваясь, помахала я над головой закрытым термосом.

Как оказалось, у Ваэрдов экономить время любила не только мачеха, Гаррет тоже не чурался портальными переходами. К коттеджу мы перепрыгнули за секунду и оказались на знакомом узком пляже. Песчаная полоса тянулась под обрывом с прекрасным в своей мрачности особняком, восхитившим меня еще в прошлый раз.

Громоздкий двухэтажный дом, одинокий стоик, собранный из потемневшего от времени кирпича, не просто цеплялся за землю, а словно врос в нее. Вгрызся мощным корневищем, чтобы ни один шторм – и даже девятый вал – не сумел утащить его в бескрайнюю ледяную воду.

Окна на первом этаже светились, а из каменной трубы уютно шел дым. Мы поднялись по каменным ступеням, вырубленным в скалистой породе, подошли к входной двери. Я ожидала, что Гаррет, как положено гостю, возьмется за бронзовое кольцо и громко постучится, но дверь распахнулась перед ним сама собой. Видимо, домовики постарались. Тут-то до меня и дошло!

– Это твой дом?

– Коттедж принадлежит моей семье, – поправил Гаррет.

– А есть разница?

– Есть. И большая, – ответил он и перешагнул через порог первым, как и положено хозяину, чтобы не взбунтовались домовые духи.

– Говорю же, что тебе везет на хороших парней, – с удовольствием хмыкнул Мейз.

К нам вышел мужчина в костюме, по всей видимости, дворецкий. Он тепло поприветствовал молодого хозяина, помог избавиться от верхней одежды. Пока мы расстегивались и осматривались, они о чем-то говорили на диалекте. Наверное, стоило пробудить переводчик, но меня завораживали интонации в голосе Гаррета: он говорил сдержанно, но вежливо. Я привыкла просить людей, а он – приказывать и давать поручения.

– Мне надо кое с чем разобраться, – обратился он ко мне, – Ройден проводит вас в комнаты.

– Под «кое-чем» ты, видимо, имеешь в виду меня.

Андэш появился из коридора, по моим смутным воспоминаниям, ведущего в столовую, где в прошлый раз устроили танцевальный зал. Вышел, кривовато ухмыляясь, ленивой походкой, сунув руки в карманы брюк.

Теперь до меня дошло, что имел в виду Гаррет, говоря про семейный дом. Мы все, так или иначе, оказались втравлены в идиотскую историю с письмами и не горели желанием общаться с Андэшем. Однако он имел полное право находиться в коттедже.

– Привет, Адель и ее друзья. – Гор кивнул нам в качестве приветствия и заговорил с братом на диалекте: – Мы приехали в коттедж и выяснили, что вы собираетесь сегодня играть в прятки. Уезжать не стали. Не хочется пропустить веселье.

– Мы? – уточнил Гаррет.

– С Кейрин. – Андэш внимательно наблюдал за реакцией старшего брата. – Она вернулась три дня назад на полуостров. Сказала, что соскучилась по северному морю. Ты не против?

– Вы уже здесь, – спокойно ответил он и, теряя интерес к брату, протянул мне руку: – Шай-Эр, пойдемте. Покажу ваши комнаты.

После скандала в оранжерее Юна старалась не терять марку и прошла мимо Андэша, высоко и горделиво держа голову. Впечатление портили лишь вспыхнувшие от нервов щеки. Промолчать тот, конечно, не сумел и попытался нарваться на очередное ведро с компостом:

– Как дела, подруга по переписке?

Мейз резко остановился. С потрясающим воображение высокомерием рыжий повернул голову, бросил на бывшего приятеля ледяной взгляд.

– Мы сейчас не в академии.

– Я заметил, друг.

– Это хорошо, что ты заметил. Потому что все будет нормально, пока ты с ней не разговариваешь. И по возможности делаешь вид, что вы незнакомы, друг.

Вряд ли Мейз Эйбл в жизни выглядел мужественнее, чем в тот момент, когда грозил плечистому северянину, владеющему турнирной магией. Я целых полминуты была под впечатлением, но потом отвлеклась на девушку с длинными волосами цвета соли с перцем.

Очевидно, та самая Кейрин спускалась в холл, столкнулась на лестнице с нашим сногсшибательным (в прямом смысле слова) караваном и подвинулась к стене. Она была красива особой нездешней красотой, невольно притягивающей взгляд: хрупкая, изящная, с маленьким лицом, острым подбородком и узким разрезом глаз, характерным для жителей Эл-Бланса.

– Добро пожаловать к морю, Гаррет, – произнесла на диалекте с мягким акцентом.

– Добрых дней, Кейрин. – Он бросил на гостью брата безразлично-скользящий взгляд и как ни в чем не бывало продолжил подниматься.

Знакомить нас никто не торопился. Я поздоровалась, что называется, из солидарности:

– Привет.

Следом прошелестел голос Юны, а рыжий до приветствий не опустился. Кейрин промолчала, проигнорировав принципы дружбы народов.

Мейза поселили в конце коридора. Нам с подругой досталась комната с видом на море. В смысле, море точно шумело за окном, но в потемках увидеть воду было невозможно, разве что собственное инфернальное отражение в стекле, ослепленном комнатным светом.

– Остальные не останутся, разъедутся после игры, – пояснил Гаррет, ставя в изножье кровати мой дорожный саквояж с вещами для ночевки.

Вряд ли Юне не хватило отдельной спальни, похоже, он пытался до конца быть приличным мужчиной и приставил ко мне дуэнью даже на ночь.

– Вы действительно будете играть в прятки? – с иронией уточнила я.

– Не вы, а мы будем играть, – поправил он. – Это традиционная норсентская забава. В нее играют везде, на любой ярмарке ставят шатры.

– И чем ваши прятки отличаются от наших?

– Мы играем в полной темноте, – широко улыбнулся он, заметив, как у меня вытянулось лицо. – Уверен, тебе понравится.

– Мне уже не нравится.

Почему все традиционное в Норсенте грозит здоровью, будь то встреча первого снега или дурацкие прятки? У нас на родине традиционные застольные игры несли радость и веселье. Главное, чтобы в финале никто от восторга не принялся буйствовать.

– Эдди, я очень боюсь темноты, – прошелестела Юна, едва за хозяином дома закрылась дверь спальни, и, кажется, собралась бухнуться в обморок.

В течение часа коттедж наполнился людьми. Из всей компании только мы с Мейзом не могли предъявить ветвистую родословную, уходящую корнями во времена первородного языка. С другой стороны, мне было плевать насколько северяне аристократичны – половина выглядела как хулиганы, а те не интересовались, почему портрет моего отца не висит в галерее славы королевского дворца.

Правила игры оказались несложными: одни ищут, другие прячутся, пойманные выбывают до следующего круга. Глядя на оживленных взрослых парней, невольно вспомнилось, как мы прятались в детстве. Один заворачивался в портьеры и срывал – к демонам – все петли. Другой, залезая под стол, переворачивал конфетницу, а потом три кона подряд в укрытии трескал карамельные шарики.

Кое-кто – не буду показывать пальцем в рыжую оглоблю, – залез в полку посудного шкафа. Понятия не имею, чем его не устроил гардероб со старой обувью и садовыми граблями, но уродливый сервиз