читальном зале – подальше от немилосердно сквозящих окон.

Приближение снега чувствовали не только оголодавшие химеры, но и студенты. Элмвуд по-настоящему штормило от предчувствия стихии! Пока я искала на полке учебник по уравнительным заклятиям, за стеллажом возбужденно шептались девчонки. В родной академии мы сами так делали: прятались в дальнем отделе, куда не долетали даже замковые духи, и что-нибудь вдохновенно обсуждали…

Боже, кому я вру? Ели мы там!

До сих пор осталась привычка таскать с собой в библиотеку пакетик тонких пластинок острого хрустящего картофеля.

Вдруг одна из девчонок так громко произнесла фразу «первый снег», что остальные на нее зашикали. Насторожившись, я оживила переводчик и прислушалась к разговору, пытаясь выяснить, о чем весь сыр-бор.

– Вечером мы подумываем пойти на смотровую площадку, – шептала одна из девушек.

– Скажи честно, что он тебе отказал, – хмыкнула другая.

– Но он при этом улыбался!

– Пресвятая пятая стихия! Я бы умерла от стыда, – протянула третья.

Не удержавшись, я вышла из-за стеллажа и остановилась напротив соседнего прохода. При моем появлении три северянки немедленно примолкли, развернулись в разные стороны и с самым сосредоточенным видом принялись вытаскивать с полок книги.

– Девчонки! – позвала я, заставив всех троих отвлечься. – Что за переполох вокруг первого снега?

– Шай-эрцам этого не понять, – высокомерно бросила одна, не потрудившись повернуть ко мне головы.

Наплевать на гордость – информация важнее!

– Вообще, я понятливая.

Девчонки переглянулись и та, что боялась сгореть со стыда, проговорила:

– У нас считается, если парень с девушкой вместе попадут под первый снег, то обязательно влюбятся. Сегодня многие придут на смотровую площадку.

Гаррет Ваэрд, а ты открываешься с новой стороны!

– Понятно, – кивнула я. – Спасибо, подруги!

Я вернулась обратно и немедленно увидела, что пока допрашивала северянок, замковый дух выдвинул нужную книгу на полке. Тонкий намек, что мне стоит закрыть рот и побольше заниматься, был понят.

– Зачем ты с ней говорила? – донеслось из-за книжного шкафа. – Не узнала ее, что ли? Она же та самая шай-эрская подружка Гаррета Ваэрда.

– Откуда мне знать? Шай-эрцы все на одно лицо! – огрызнулись в ответ. – Даже по волосам не различишь.

Пришлось громко кашлянуть, тонко намекая, что я их прекрасно слышу. Более того, неплохо понимаю.

В читальном зале между тем случился локальный конец света и начался натуральный хаос. В гулком пространстве разносился шелестящий голос Гаррета. Шепот подхватывали и усиливали замковые духи:

– Кукареку, Адель! Пора вставать!

Народ недоуменно озирался, пытаясь выяснить, кому принадлежит источник шума. Смотритель, переваливаясь на коротких ногах, проворно обходил ряды, заглядывал в полки под крышками столов. Выглядело так, будто кто-то назло строгому блюстителю безмолвия устроил дерзкую провокацию.

– Господи, Ваэрд! Птица ты недоделанная… – кидаясь к своей сумке, пробормотала я. В спешке непослушными руками выудила из-под папок с конспектами гладкий светящийся шар и поспешно его погасила.

На читальный зал опустилась осоловелая тишина.

– Простите, он сломался! – с пылающей физиономией пожаловалась я.

В общем, зря только учебник искала. Пришлось быстро собрать вещи и с траурной миной отправиться прямиком в артефакторную мастерскую.

Она представляла собой большой светлый зал с арками, остро пахнущий магией. Будущие мастера работали за длинными столами в открытом пространстве, без перегородок.

Мейз подошел, сунув руки в карманы, мрачный, как последняя драконова химера перед полным исчезновением. Поперек левой щеки тянулись три воспаленные царапины от тонких когтей. Похоже, табличку с предупреждением, что кормить химер нельзя, они с Юной не видели.

Я сочувственно поморщилась:

– Передам тебе заживляющую мазь. Сильно болит?

Он молча бросил на меня хмурый взгляд и забрал протянутую сферу. Руки оказались исполосованы, словно парень подрался с дикой кошкой.

– Что с шаром? – буркнул он.

– Сделай так, чтобы он кукарекал, когда нужно мне, а не орал голосом Гаррета, когда самому приспичит.

– Пять динаров.

– Ты обалдел, Мейз Эйбл? – возмутилась я. – Где ты видел такие расценки на починку? Да я десять сфер на них куплю, а на сдачу выберу любимый сигнал.

– Оштрафовали на пять динаров за то, что эти твари на нас напали и еще еду сожрали, – буркнул он, намекая на провальный пикник.

Поверить не могу, что дожила до дня, когда Мейз заплатил штраф! Он исповедовал убеждения, что правила придумали, чтобы им следовать, а не наоборот.

– Дороговато тебе обошелся пикник, – пытаясь изобразить сочувствие и не расхохотаться, вздохнула я. – Но смотри на вещи позитивно! Зато химер покормили. Хотя лучше бы сходили на пруд и покидали уточкам хлебушек.

Скрипнув зубами, приятель выставил меня взашей. В смысле, в коридор. И выразительно захлопнул перед носом тяжелую дверь с табличкой «Артефакторная мастерская».

С Юной мы столкнулись возле нашей комнаты. Она отпирала дверь, а возле стены стояли злосчастные ящички-переноски из-под обеда. Как ни странно, на соседке не было ни одной царапины. На мой взгляд, то, что рыжий принял удар на себя, можно было считать предложением руки и сердца.

– Не спрашивай, как прошел обед, – сухо попросил она.

– Не буду, я уже видела Мейза, когда отдавала сломанный артефакт.

– Как позанималась в библиотеке?

– Так же задорно, как ты пообедала, – честно призналась я, что опозорилась.

До самого вечера мы не выходили из комнаты во избежание новых штрафов и неловких ситуаций, но к десяти вечера я начала собираться. Надела теплые брюки со свитером, вдела в уши маленькие сережки с лунным камнем, меняющим цвет под одежду, осторожно нанесла по капельке духов на запястья и на шею.

– Что скажешь? – вышла из-за ширмы к Юне.

– Ты одета по-зимнему, – сдержанно прокомментировала она.

За минуту до выхода я надела одно из двух платьев, привезенных из дома на особый случай, влезла в пальто и выскочила из комнаты. Еще, ругаясь под нос, вернулась с полдороги, чтобы переобуть домашние туфли на высокие полуботинки на каблуках.

В расслабленной позе, спрятав руки в карманы широких брюк, Гаррет стоял напротив лестницы. В отличие от меня, он действительно тепло оделся: в пальто и свитер, даже повязал темно-синий вязаный шарф. При моем появлении взгляд парня, всего мгновение назад холодный и высокомерный, потеплел. Губы тронула улыбка.

– Как прошел твой день, Адель? – спросил он.

– Ты точно не хочешь этого знать, – намекнула я, что тема располагает к скандалу, а не к романтике.

– Почему легко оделась? Замерзнешь.

Он стянул с себя шарф и принялся аккуратно наматывать мне на шею. Я стояла не шелохнувшись, смотрела в его сосредоточенное лицо, мысленно прощая и испорченный шар, и библиотечный позор. Гаррет даже не представлял, как сильно красивым жестом облегчил себе жизнь!

– Так-то лучше. – Он завязал концы шарфа узлом. – Идем скорее. Через двадцать минут пойдет снег.

На