— М-м, — качает головой едва заметно.

— П-почему?

— Понять хочу.

— Что?

Он вдруг роняет все отцовские пожитки на землю, и… касается освободившейся рукой моей горящей щеки.

— Ч-что ты… — мне так волнительно становится, что я мысли в кучу собрать не могу. — Там же т-термос отцовский… разбился наверно…

— Как же мне исполнить уговор, если дрожишь вся от малейшего прикосновения, м?

Он продолжает задумчиво изучать меня, мягко поглаживая шершавым пальцем мою щеку, вынуждая меня испытывать нечто совсем непривычное, из-за чего я просто замираю и пытаюсь прислушаться к ощущениям внутри себя.

Но Бесо явно понимает эту паузу по-своему:

— Выходит соврала, что не боишься меня? — хмурится как обычно.

— Вовсе нет! — уверенно отвечаю я, выходя из какого-то гипнотического транса. И сама теперь чувствую, что и правда дрожу вся. Но это ведь… вовсе не от страха. — Я н-не боюсь. Ни тебя, ни твоих прикосновений. Глупости какие!

— Тогда докажи, — вдруг требует он.

— Ч-что? — теряюсь от неожиданности.

— Маш, я ведь не маньяк, — он сейчас выглядит вполне серьезным, — я не стану с тобой спать, если ты будешь дрожать как осиновый лист. Понимаешь?

— Н-не понимаю. Ты хочешь отказаться от нашего уговора?

— Не хочу, — хрипит он. — Но если буду думать, что ты все еще боишься меня, то просто… не смогу, — он приподнимает бровь. — Теперь ясно?

— Не ясно, — туплю я.

Бесо вполне резонно вздыхает устало, и чуть сильнее меня к себе прижимает. Так, что я снова ооочень выразительно ощущаю его… интерес.

Боже…

От этого мозги окончательно отключаются…

А Бесо задает крайне смущающий вопрос:

— Чувствуешь?

Киваю скорее по инерции и только потому, что мозги совсем расплавились.

А Бес продолжает:

— Маш, у меня просто не встанет, если я буду думать, что пугаю тебя. Достаточно доходчиво объясняю?

— Д-да, — выдыхаю я.

— Поэтому, — он снова вздыхает, — я согласен выполнить наш уговор только после того, как ты привыкнешь ко мне и перестанешь трястись от моих прикосновений.

Пытаюсь собрать мысли в кучу, и вспомнить зачем мы тут собственно собрались.

Точно, мне нужно избавиться от бремени невинности, и Бесо может мне в этом помочь.

Если я докажу, что не боюсь его. И что дрожу в его объятиях вовсе не от страха…

И как мне это доказать?

В голову лезет только одна, совершенно безумная идея, но я почему-то решаю ей поддаться…

Привстаю на цыпочки и касаюсь шершавых губ Беса своими…

Глава 34. Машшша

Скольжу ладонью вверх по его груди привычно горячей под рубашкой. Чувствую, как его сердце учащает ритм. И мое тоже. Аж в горле бьется, мешая дышать спокойно. И дрожу еще сильнее. Но это ведь не от страха вовсе. И как это теперь доказать Бесо? Хотя я сама еще толком не разобралась от чего это меня так трясет рядом с ним. Какой-то прямо новый спецэффект, которому я еще толком определения не успела подобрать.

Пока мне только одно ясно: невинного соприкосновения губ Бесу точно не хватит. Поэтому, справившись с сомнением и дурацким смущением приоткрываю рот и… провожу языком по жестким мужским губам. И даже вдохнуть не успеваю, когда они тут же раскрываются мне навстречу завладевая моим ртом так жадно, что у меня начинает кружиться голова.

Бесо сдавленно рычит и стискивает в своих объятиях сильнее. Его рука сминает мое вязанное платье на бедре, будто он готов прямо сейчас наброситься на меня и съесть целиком. И я… отчего-то… совсем не против этого.

Странно, наверно. Но я это поняла еще ночью.

Я вовсе не против того, что Бесо… хочет меня.

Наоборот. Когда я осознала его желание ко мне, я вдруг почувствовала себя… женщиной. И что-то во мне явно откликается этому его животному поведению. И ведь ничего подобного я раньше не испытывала. Боря ни разу не дал мне этого чувства. Чувства, что я желанна настоящим мужчиной.

Тогда как Бесо… и то, как он даже просто смотрит на меня… Как прикасается ко мне… Он будто набросится на меня готов, но отчаянно сдерживается. Хотя прямо сейчас будто и не сдерживается больше. Напирает так, что у меня коленки подкашиваются, и земля из-под ног готова улизнуть. Но он держит надежно, будто больше никогда не отпустит.

Странно ведь это…

Когда все изменилось?

И как я раньше этого не заметила?

Как могла не понять, что он уже давно не относится ко мне как к навязанной им назойливой младшей сестре? Вроде как-то так обо мне отозвался подлец Боря на вокзале. Однако очевидно его старший брат больше совсем не разделяет это обидное мнение. И кажется мне это безмерно льстит…

Уж не знаю, благодарность ли это за спасение моей попранной гордости, или же я действительно доросла до своей собственной женственности, но… я как-то слишком уж уверенно зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, и тяну его косматую голову ближе к себе, совершенно не желая, чтобы это заканчивалось.

Но судя по тому, как сильные руки Бесо сжимаются на моей талии стальными тисками, теперь совершенно не я решаю, когда можно будет остановиться. Кажется не скоро.

И хорошо… И дрожу я вовсе не от страха. Совсем не от него.

Скорее от каких-то новых ощущений, переполняющих меня до краев, каждый раз, когда он прикасается ко мне. И мне так хочется чтобы он продолжал.

Сама не знаю, что вдруг со мной. Но кажется этой ночью, со всеми этими открытиями, что-то изменилось. Во мне в первую очередь.

Я словно увидела Бесо другими глазами. Не как строгого старшего брата.

А как мужчину.

Который почему-то заинтересован во мне.

Может я и правда пытаюсь реанимировать свою гордость за его счет, но боже… как же он целует…

Жадно прикусывает мою нижнюю губу до сладкой боли, и тут же, будто извиняясь, нежно касается ее своими шершавыми губами, словно сдержаться пытается, остановиться.

Но я ведь не хочу…

Снова провожу языком по его губам, вынуждая их раскрываться и снова завладевать моим ртом. И Бес поддается каждый раз. Будто просто физически не может мне сопротивляться.

Его грубая щетина оцарапывает мою нежную кожу, прямо как в том «сне» и теперь-то я понимаю, почему мне не удалось обмануть бабушку. Ведь после таких голодных поцелуев губы еще долго будут гореть, как напоминание или как улика.

Мои лопатки уже упираются в холодный метал отцовской нивы, и я совсем бесстыдно стону прямо в рот своего басманского дьявола. Будто в ответ на этот звук, Бесо несдержанно