идиот решил «пошутить». Оставил меня одну, а сам свалил обратно в деревню.

Видимо мне еще тогда стоило задуматься, что он даже просто как человек не очень, не то, что как жених. Но я ведь ребенком была, а он — друг.

Понятное дело, что я все тропинки недалеко от дома хорошо знала, поэтому могла вернуться без проблем. Я и пошла.

И когда на меня вышла какая-то мелкая собачонка, я даже почти не успела испугаться. Потому что в тот же миг будто из ниоткуда появился весь запыхавшийся Бесо и как-то слишком уж яростно ее прогнал.

Это уже потом я мельком услышала как наши бабули обсуждают, что рядом с деревней завелась стая шакалов. И черт знает, что бы они сделали с маленькой девочкой, если бы не Бесо.

Опять он. Да…

Это я сейчас понимаю. А тогда… я очень злилась на Беса за то, что он выпорол моего лучшего друга. Ведь, подумаешь, Боря просто по-дурацки пошутил. Что ж теперь любить сразу?..

Надо же… и это я тоже совсем забыла.

Кажется, пока я сознательно привыкла бояться Бесо. Мое подсознание напротив привыкло ему всецело доверять.

Руки так и замирают в расплетенных волосах, когда мой взгляд цепляется за рубашку, все лежащую на спальнике рядом со мной.

Вот же… он что, вообще раздетый пошел? Ну я ему…

Как-то неосознанно сжимаю в пальцах белую ткань, расправляю, по привычке принимаясь изучать на наличие пятен. Вроде даже чистая довольно, и это после всего нашего непредвиденного путешествия.

И как он только не замерзает в одной рубашке? Ткань под пальцами не кажется слишком уж теплой.

Поднимаю рубаху поближе и… утыкаюсь в нее лицом.

Пахнет. Немного потом и даже поездом до сих пор. А еще… Бесом.

И запах этот такой… родной.

Почти такой же, как много лет назад, когда он выносил меня на руках из леса, и как тогда в дровейнике, когда я впервые увидела слабость этого чурбана бесчувственного.

Только теперь этот запах стал куда более мужской. Такой от которого внутри, где-то внизу живота разливается тепло, согревает органы, и…

— И что ты… — раздается вдруг у меня над головой, — сейчас делаешь?..

Распахиваю глаза, и просто каменею, потому что Бесо стоит с дровами прямо надо мной, а я…

…а я и сама не знаю, как ответить на его вопрос.

Только сейчас доходит, что стоило бы для начала хотя бы отнять от лица его рубашку.

Так и делаю, и… швыряю ее в Бесо.

— А что, не видно?! — рявкаю слишком уж нервно. — Проверяю, не пора ли ее постирать! Ты ведь безвылазно в ней таскаешься! Неужели сложно было что-то из своей старой одежды надеть, чтобы не ходить постоянно в одной рубашке?

— Я просто… не лезу в старую, — отвечает он растеряно, будто оправдывается.

А я неосознанно цепляюсь взглядом за широченные плечи. Мощную мужскую грудь, покрытую порослью темных волос. Как-то невольно сглатываю, и пытаюсь унять сбившееся дыхание.

И когда он успел стать… таким…

— Л-ладно, ходи в чем хочешь, — выдавливаю, через силу отводя взгляд и принимаясь упаковываться в спальник, чтобы поскорее спрятаться. — Как приедем — постираю.

Ложусь на бок, чтобы оставить место для Бесо. Но накрываюсь с головой, чтобы он не дай бог не понял, что я отчего-то смутилась.

Я и сама не поняла, чего вдруг?

Будто меня на месте преступления поймали и мне стало дико стыдно. Но я ведь ничего такого…

Напрягаюсь, когда у меня за спиной скрипит дверца печки.

Он ведь сейчас подкинет дров и ляжет спать? Со мной?

И что? Ты ведь сама предложила, идиотка! Да и что тут такого? Подумаешь, поспать рядом, чтобы не замерзнуть к чертям. Это всего лишь вопрос выживания.

Голова кружится. Дурацкое пойло. Очевидно это из-за него меня теперь одолевают всякие странные мысли.

Дверца снова скрипит, видимо закрываясь, и…

Ничего не происходит.

Выжидаю еще пару минут. И наконец поворачиваюсь, чтобы отчитать этого упрямца, почему он не хочет спать укладываться.

Но слова так и застревают в горле, когда я вдруг натыкаюсь на пристальный взгляд стальных глаз.

Что это?

Он не отворачивается, так и продолжая сидеть на корточках перед печкой, явно нарочно повернувшись ко мне, ведь больше тут смотреть не на что.

И я тоже не отвожу взгляд.

Боже. Почему же так кружится голова?

— Спать не собираешься? — наконец нарушает он тишину.

— Только с тобой! — выпаливаю, но тут же прикусываю губу, осознавая, как это прозвучало. — То есть… только если ты тоже поспишь. Тебе нужнее! Так что я не усну, пока ты не…

Он вздыхает дико устало. Снимает с плеча рубашку, и принимается одеваться. А затем… лезет в спальник.

Ложится, тесно прижимаясь к моей спине, согревая меня теплом своего тела. От его дыхания по моей шее начинают расползаться весьма неуместные мурашки, что я даже глаза прикрываю и дышу до неловкого шумно. Сглатываю.

— Теперь ты… — хрипит он прямо у меня над ухом, — довольна?

— Мгм, — мычу едва слышно.

Его рука ложится на мою талию и я даже дышать перестаю, когда он как-то очень уж по-хозяйски задвигает меня еще ближе к себе, совсем не оставляя между нашими телами пространства, и я вдруг осознаю один невероятный факт…

Он… хочет меня.

Бесо.

Меня.

Глава 30. Бесо

Она с ума меня сведет, клянусь…

Пытаюсь контролировать свою ладонь на ее талии.

И дыхание.

И мысли.

Она ведь не почувствовала, что у меня стоит?

Да нет, конечно. Иначе бы уже устроила скандал и отчитала бы меня как пацана за непристойное поведение. За этой не заржавеет. Ну или бы наоборот испугалась до одури, — одно из двух.

Но она лежит в моих объятиях, так тИхонько, что мне даже как-то не по себе становится. Маша и такая тихая — непорядок.

Неужто уснула?

Очень на это надеюсь. Ведь мне требуется вся моя концентрация, чтобы глупостей не натворить. А она каждым своим словом и жестом так и манит сорваться.

Я же как зашел, так и обомлел. Сидит вся такая красивая, как нимфа лесная с распущенными волосами в свете очага, еще и с моей рубашкой не первой свежести. Я ведь третьи сутки не вынимая в ней хожу.

Как-то невольно пытаюсь принюхаться, чтобы понять насколько плохо пахну, но сейчас все, что я могу чувствовать, это тонкий девичий аромат с ягодными нотками. Он просто повсюду, клянусь. Как и ее волосы, к слову.

Нехотя отрываю руку от ее талии, и