сломать. И наш «безупречный» проект станет легендой академии «Сент-Джуд».

Спокойной ночи, Ева. Твой хаос только начинается

25

Ева

Утро ворвалось в номер 412 резким солнечным светом, пробивающимся сквозь щель в плотных шторах. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь, пока память не обрушила на меня события прошлой ночи. Райан. Его руки, его губы и тот сокрушительный хаос, который он подарил мне перед уходом.

Моё тело ощущалось иначе — оно больше не было скованным и «замороженным». Каждое движение отдавалось приятной негой, а кожа, казалось, всё еще хранила жар его прикосновений. Я посмотрела на пустую сторону кровати, где еще несколько часов назад он бережно укрывал меня пледом, обещая, что сегодня мы станем легендой.

На тумбочке завибрировал телефон.

Райан: «Доброе утро, Ева. Надеюсь, ты выспалась. Жду тебя внизу через тридцать минут. Пора надевать винный цвет и забирать то, что принадлежит нам по праву».

Я улыбнулась, и эта улыбка была не той вежливой маской хореографа, к которой все привыкли. Это была улыбка женщины, которая наконец-то позволила себе чувствовать.

Райан

Я сидел в холле отеля, сжимая в руках стакан с двойным эспрессо. Команда уже потихоньку подтягивалась к автобусу, который должен был отвезти нас на арену, но мой взгляд был прикован к лифтам. После того, что произошло ночью, я чувствовал себя так, будто могу в одиночку выиграть этот матч против всей лиги.

Я знал, что Еве сейчас непросто. Её мир, выстроенный на идеальных графиках и дисциплине, вчера окончательно рухнул. Но на руинах этой старой структуры мы построили нечто гораздо более мощное.

Когда двери лифта открылись, и она вышла в холл, всё вокруг словно замерло. На ней был спортивный костюм академии, волосы собраны в привычный пучок, но походка... Она шла так, будто весь этот город принадлежал ей одной.

— Готова? — спросил я, когда она подошла ближе.

— Готова, Гринвуд, — ответила она, и в её глазах я увидел не испуганную девочку, а партнера, который готов сгореть в этом танце вместе со мной.

Ева

Мы стояли у входа в ледовый дворец, в стороне от галдящей команды. Холодный утренний воздух обжигал легкие, но внутри меня всё ещё полыхал пожар, оставленный Райаном в номере 412. Я смотрела на него — на этого уверенного в себе капитана — и чувствовала, как почва уходит из-под ног.

— Райан, подожди, — я коснулась его предплечья, заставляя остановиться. — Мне нужно сказать это сейчас, до того как мы наденем костюмы и выйдем на лед.

Он вопросительно изогнул бровь, и в его глазах промелькнула та самая нежность, от которой у меня по коже бежали мурашки.

— Я не знаю, как вести себя с тобой после прошлой ночи, — мой голос слегка дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Всё, что произошло... это слишком. Я обдумаю это позже, после игры. Сейчас я просто не могу.

Райан хотел что-то возразить, но я перебила его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи.

— Послушай, если я сейчас резко изменю свое отношение к тебе, если я позволю себе быть собой рядом с тобой публично — все те сплетни, которые пишут обо мне в интернете, станут явью для всех.

Я видела, как его челюсти сжались. Он знал, о чем я говорю. Весь «Сент-Джуд» гудел от слухов, что я якобы специально подстроила травму Майи из группы поддержки, чтобы занять её место и оказаться ближе к нему, капитану хоккейной команды. Это была ложь — Майя действительно пострадала, и я не имела к этому отношения, но для толпы в сети это не имело значения.

— Если мы дадим им хоть повод, они решат, что я коварная стерва, которая идет по головам ради парня, — прошептала я. — Я не могу допустить, чтобы этот слух стал официальной правдой. Не сейчас, когда наш проект с миссис Харрис на кону.

Райан

Я смотрел на Еву, и внутри меня всё клокотало от ярости на тех, кто заставил её так сильно бояться чужого мнения. Она стояла передо мной — хрупкая в своей решимости, но такая живая после всего, что мы разделили в полумраке автобуса и отеля.

— Ева, мне плевать на интернет, — отрезал я, делая шаг к ней, но вовремя остановился, помня о её словах. — Мне плевать на то, что они думают о Майе или о том, как ты попала в этот проект.

Я знал, что Майя — та самая девчонка из группы поддержки, которая получила травму, и знал, что Бритни здесь ни при чем. Но для Евы эти сплетни были удавкой на шее.

— Хорошо, — я глубоко вздохнул, стараясь унять пульсирующую в висках кровь. — Мы сделаем это по-твоему. До конца игры я — просто капитан, ты — просто хореограф. Мы покажем им «безупречный» результат в винном цвете. Но после...

Я взглянул ей прямо в глаза, давая понять, что больше не отступлю.

— После игры мы закончим этот разговор. И никакие слухи не заставят меня снова стать для тебя чужим.

Ева кивнула, в её глазах мелькнуло облегчение, смешанное с печалью. Мы вошли в здание арены порознь, неся в себе общую тайну, которая была намного громче любых интернет-заголовков.

В раздевалке стоял тяжелый запах пота, антисептика и ледяного предвкушения. Ребята заканчивали шнуровать коньки, натягивали джерси, а в воздухе вибрировало напряжение, которое всегда предшествует большой битве. Я обвел взглядом команду: каждый из них был готов рвать лед.

— Парни, слушайте сюда! — мой голос перекрыл шум. — Мы приехали сюда не за вторым местом. На трибунах сегодня не просто зрители, там наше будущее, там декан. Миссис Харрис ждет «безупречно», и мы дадим ей это. Мы — структура, мы — единый механизм. Забудьте про страх. В каждом пасе, в каждом ударе должен быть наш почерк.

Я чувствовал на себе взгляд Евы, которая зашла на мгновение, чтобы проверить готовность костюмов. Между нами всё еще стоял тот холодный барьер, который она воздвигла утром, опасаясь сплетен о травме Майи и своем месте в проекте. Но в глубине её глаз я видел ту самую искру хаоса, которую мы зажгли ночью.

Когда мы вышли в коридор, ведущий к ледовой площадке, путь нам преградила команда соперников. Их капитан, широкоплечий парень с дерзкой ухмылкой, демонстративно сплюнул на пол прямо перед моими крагами.

— Смотрите-ка, «Сент-Джуд» привезли свою балетную труппу в винных шмотках, — он хохотнул, глядя на наши новые костюмы. — Слышал,