Вик не поскупилась на сарказм, но Макс, казалось, пропустил его мимо ушей.

– Впрочем, ты напомнила мне об одном важном деле. – Он выпрямился и принялся хлопать себя по карманам жилета. – Я кое-что для тебя приберег.

Вик в замешательстве наблюдала, как он медленно вытягивает руку из кармана. Воздух в библиотеке внезапно загустел, и волоски на ее руках встали дыбом: прямо на ладони Макса буквально из пустоты и теней начал материализовываться предмет. Секунда – и перед ней лежал тяжелый латунный ключ. Он был до боли обыденным, похожим на ключ от их старой квартиры, где они жили с Генри.

– Мередит сохраняла за собой комнаты в этом замке больше двадцати лет, – произнес Макс, и при упоминании имени матери у Вик внутри все болезненно сжалось. – Я подумал, что тебе стоит там побывать.

Вик осторожно взяла ключ с его ладони. В момент касания по пальцам пробежала сухая электрическая искра, как от статического разряда. Она взвесила металл на ладони, ощущая его неожиданную тяжесть и пытаясь представить, как этот самый ключ когда-то лежал в руках ее матери.

– Если хочешь узнать, какой была ее жизнь здесь, ищи номер 481 в северо-западном крыле, – произнес Макс. – Мы законсервировали ту часть замка около пяти лет назад, так что там тебя никто не потревожит.

Вик сунула ключ в карман. Металл словно вытягивал тепло из ее пальцев, обжигая холодом.

– Ты можешь остаться здесь, – мягко добавил Макс. – Настолько, насколько сочтешь нужным.

– Я не могу остаться, – отрезала Вик. – Я не ведьма. Я не умею… всего этого. Я здесь только для того, чтобы… – Она осеклась, не закончив фразу.

– Зачем ты здесь на самом деле? – тихо спросил он.

Потому что хотела уберечь Генри? Потому что отчаянно пыталась что-то доказать матери, которая умерла почти десять лет назад? Или потому, что жаждала найти цель – место, где ее поступки значили бы больше, чем в реальном мире, в котором она просто день за днем влачила бесцельное существование?

В памяти всплыли вчерашние слова Ксана: Макс надеется, что Вик станет живым доказательством его правоты. Что она обуздает магию и покажет Ордену возможность иного пути.

– Мне просто любопытно, – бросила она, пытаясь скрыть смятение.

Макс посмотрел на нее своими бледными, пугающе проницательными глазами. Казалось, он услышал все то, что она предпочла оставить невысказанным, и едва заметно улыбнулся.

– Я понимаю: у тебя накопилось слишком много вопросов без ответов. Но я прошу тебя задуматься вот о чем: когда ты приоткроешь завесу тайны и получишь все разгадки… сможешь ли ты после этого вернуться в прежний мир и быть по-настоящему удовлетворенной?

Вик не нашлась что ответить. У нее не было этой уверенности.

Глава 10

Восемь ступеней обучения проходят в следующем порядке:

Ступень I. Перемещение и структура неодушевленных предметов.

Ступень II. Манипуляция световыми и звуковыми волнами.

Ступень III. Использование сложных магических проводников.

Ступень IV. Создание авторских заклинаний.

Ступень V. Создание и снятие защитных и оборонительных барьеров.

Ступень VI. Перемещение и структура сложных форм.

Ступень VII. Ментальная защита.

Ступень VIII. Боевое искусство.

После успешного освоения каждого уровня (подтвержденного Старейшиной, ответственным за данный этап), рекруты переходят к финальному шагу: вступительному испытанию под надзором Совета Старейшин. Только после этого они могут стать полноправными членами Ордена Ахерона.

Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Вик с размаху пнула дверь апартаментов № 481. Затем для верности приложилась еще раз. С виду – обычная дверь, ничем не лучше сотен других в этом замке: добротное дерево, искусная резьба, ручка из стекла цвета запекшейся крови.

За три дня, прошедших после разговора с Максом, Вик возвращалась к обители Мередит не меньше семи раз. Сценарий всегда был один: она плутала по извилистым коридорам, находила нужный тупик и вставляла ключ, выданный Максом. Сердце каждый раз пускалось в галоп, оглушая ударами в ушах. Механизм послушно щелкал, замок поддавался, но сама дверь застывала намертво, словно вросшая в притолоку.

Она часами просиживала на полу перед этим входом, гипнотизируя взглядом деревянную «шкатулку» с тайнами матери, но «шкатулка» хранила молчание.

Терпение лопнуло. Это был уже третий визит за утро по пути на занятия. Вик опаздывала, но глупая надежда: а вдруг в этот раз дверь «передумает»? – не давала пройти мимо. Не помогло. Гулкий удар подошвы о дерево стал финальной точкой. Вик не сдерживала ругательств, уходя прочь.

Она направилась в тренировочный зал, стараясь выкинуть из головы мысли о том, что скрывается за порогом. Но на полпути по пустому переходу резко замерла. Чужой взгляд уперся ей в лопатки, осязаемый, словно чей-то палец. Вик обернулась.

Коридор был пуст. Двери давно заброшенных комнат скалились дверными проемами, а анфилада тянулась слишком далеко, чтобы кто-то успел скрыться за углом. Но чувство, что за ней наблюдают, никуда не исчезло.

В коридоре не было ничего, кроме выцветших портретов и ломаных теней, застывших в простенках между окнами. Вик прибавила шагу, но липкое ощущение чужого присутствия не отпускало.

Тяжело дыша от быстрой ходьбы и злости, она рванула на себя дверь лекционного зала, готовясь к очередной порции занудства Старейшины Томпсона, и замерла.

– Черт! – вылетело у нее прежде, чем она успела оценить обстановку. Десятки голов синхронно повернулись в ее сторону.

– Мисс Вуд, – раздался с трибуны голос Натаниэля. Сегодня он замещал Томпсона, выглядя еще более чопорным и невозмутимым, чем обычно. – Как любезно с вашей стороны почтить нас своим присутствием. – Он едва заметно нахмурился, и по лицу было ясно: триумфальное появление Вик его не впечатлило. – И, как я вижу, ваши манеры остаются столь же безупречными, – добавил он с тонким сарказмом.

Вик проигнорировала шпильку и скользнула на свободное место рядом с Сарой. Она видела, как Генри, сидевший впереди, буквально втянул голову в плечи. Брат явно боялся, что его свяжут с этой вечно опаздывающей и сквернословящей девчонкой.

Их отношения и так трещали по швам. Узнав, что Вик тренируется со Стражами, Генри пришел в ярость. Он требовал, чтобы она отступила, твердил, что ей будет больно, а когда она уперлась – фактически вычеркнул ее из жизни. Три дня демонстративного молчания.

Вик не раз порывалась рассказать ему про ключ, который дал Макс, но ее останавливала странная, необъяснимая ревность. Мысль о том, что Генри сможет открыть дверь, которая не поддалась ей, болезненно жалила. И все же тишина между ними сводила с ума. Глядя в его затылок, Вик мучительно размышляла: не швырнуть ли в