— Тоже верно.

Мы остановились посреди гостиной.

— И что теперь? — спросила мужчину.

— Отдыхайте, раз отказались провести время более… продуктивно. А я съезжу в город. Нужно озаботиться жрецом для брачного ритуала. И ещё кое-какими делами, которые не терпят отлагательства. Я бы взял вас собой, но вам лучше пока не показываться в городе, тем более в моей компании. До определённого времени. Пока мы не нанесём удар первыми.

— Хорошо.

— И что даже не станете спорить?

— В этом нет необходимости. Полностью доверюсь вашему вкусу в подготовке к свадьбе.

— Что ж… Постараюсь угодить своей невесте, — усмехнулся Монтре.

Мужчина ушел, а я направилась в свою комнату в его доме. Продолжила чтение бабушкиного дневника. Я задумалась, что же случилось в ее жизни, раз дар открылся ей. Неужели ее тоже предал мужчина? И быть может, дедушка, которого я помнила добрым, заботливым, немногословным, был не первым её мужем? 

Я как раз дошла до раздела о нем. Она писала, что не сразу разглядела в нем свою любовь.

Завтра я второй раз выйду замуж. Никогда бы не подумала, что у меня будет больше одного мужчины. Я была уверена, что найду того самого и навсегда. Что буду всегда с ним, любить его, быть верной, стареть рядом…

Судьба распорядилась иначе.

ГЛАВА 14. Вор

Дамиан

Ощущать в себе светлый дар было не по себе. Он прожигал грудь, будто пытался выжечь во мне то, что было темным, древним, настоящим. Чужеродный огонь, который не хотел мириться с моей природой. Вроде дар универсальный, ведь время не разбирает, светлый ты или тёмный, ему всё равно, кому служить. Но всё равно ему не нравилось находиться в моей тёмной груди. Он бунтовал, что его забрали у его обладательницы, которая сама, не подозревая, добровольно отдала мне его. 

Я слышал его тихое, упрямое «ты мне не хозяин». Но я справлюсь. 

Я никогда не имел дела со светлыми девицами. Они меня буквально отталкивали. Я злился, что при них нужно было сдерживать свою сущность, держать в узде свою тёмную ауру, от которой им становилось дурно. А притворяться кем-то другим — не мое.

Девица Райвуд — моя невеста. Подумать только!

Но она удивила. Заявившись в бордель, сбежав от жениха. Если быть точным в формулировках — от бывшего будущего мужа. Если верить, что она использовала свой дар путешествия во времени, переигрывая судьбу раз за разом, увидела истинное лицо Филиппа Уоррена и решила противостоять ему. 

Смело. Дерзко. Всё то, что меня манило.

Я помнил эту девушку другой. Лёгкой, необременённой мозгами и не знающей проблем. Влюблённо смотрящей на балу на прекрасно притворяющегося мерзавца. Она порхала по залу, как мотылёк, и даже не замечала, что летит прямо в пламя. Я тогда стоял у колонны, смотрел на неё и думал: «Ещё одна дура, которая поверит красивой улыбке и поплатится за это».

Я даже хотел с ней поговорить. Подошёл. Представился другом отца. Попытался предупредить, осторожно, без лишних слов, просто чтобы посеять сомнение. Но она отмахнулась. Ей было не до меня. Её ждал принц в идеальном мундире.

Дура.

Но, как оказалось, дура — не навсегда. Смерть лечит от иллюзий.

Она пошла в отца. Райвуд был простодушным — добрым, доверчивым, не умеющим видеть зло в тех, кто улыбается в глаза. И судя по всему, за это поплатился жизнью. Уоррен быстро вычислил наивную жертву и избавился от добряка папочки, чтобы заполучить голос. Чисто. Быстро. Без свидетелей.

Я не говорю, что я лучше него. Но я не примеряю белые одежды и не строю из себя спасителя. Не вру и не притворяюсь тем, кем на самом деле не являюсь. Моя тьма — настоящая. Моя жестокость — без прикрас. Мои намерения — прозрачны.

Я обозначил птичке все варианты. Или пленница, или жена-союзница. Признаться, думал, что она выберет первое. Слишком пташка была недоверчива, а замужество здорово обрезает крылышки.  

Даже стало жалко глупышку, что так безрассудно залетела в логово хищника. Сидит, дрожит, но взгляд стальной. Ломается, но не сдаётся. Вот и предложил ей ещё один вариант. А она возьми и согласись.

И что теперь?

Я еду в центр, чтобы договориться со жрецом о завтрашней церемонии. Заказал платья... Дал портнихе строгие указания: никаких рюшек, никаких бантов, только строгий крой, только тёмные тона. Жена тёмного мага должна выглядеть соответственно. Ну и красное классическое свадебное…

Надеялся, она выдержит саму церемонию. И тёмные силы примут её. Они не любили светлые союзы — магия бунтовала, слабела, требовала жертв. Последний, кто связался со светлой, был мой прадед. Он думал, что любовь победит всё. Наивный мужик. 

Она не смогла родить ему наследников — магия отторгала плод, не давала ему закрепиться в утробе. Пять лет мучений, пять лет надежд, пять лет пустоты. В итоге они развелись. Он женился второй раз на тёмной, сильной, опасной. И только тогда род Монтре не оборвался.

Если верить птичке, то моя ветвь должна оборваться уже меньше через неделю и Уоррен победит. Сначала он лишил меня ЕЕ, заставив мучится в саморазъедании и вине, что не защитил, и наконец победит окончательно, казнив меня, наслаждаясь полноценным триумфом, убеждаясь в своем абсолютном превосходстве.

Да только не хотелось, чтобы светлые мнили о себе невесть что… Моя личная месть переплеталась с общими понятиями и превращалась в гремучую смесь, взорвавшись которая приведет к тяжелым последствиям. Я многое готов отдать за это. Поэтому даже принял в себя светлый дар. Чужой, непривычный, болезненный. Но он может стать оружием. У меня были планы на него. Очень вовремя он подвернулся. В такие знаки нельзя не верить. Кассия Райвуд не просто принесла его мне. Судьба привела её ко мне. Судьба, которая знала, что я справлюсь.

Я должен его использовать. 

Что касается самой девушки… я сдержу клятву. Я обещал не причинять ей вреда — и не причиню. Ни своими руками, ни чужими. Я дал слово на крови, и магия запомнила. Но вдобавок к защите возьму еще кое-что. Ни к чему он ей. Мужчины разберутся сами. Она уже слила две попытки. С третьей я управлюсь сам. Более продуктивно. Более эффективно. Более жестоко, если потребуется.