— Ваше благородие. Это была первая.

— Что — первая.

— Первая ваше — без разноса.

— Аскинадзе. Когда я в Артуре уговаривал Семёнова — это тогда, когда он отказался идти на четвёртый штурм, — это тоже было без разноса. Об этом мало кто знал. Мне это тогда стоило два пакета писать в полк. И я писал их до утра. А Семёнов пошёл. И вернулся. Без разноса не значит дёшево.

— А Бортов?

— Бортов — у меня в палатке. Завтра утром. До восьми.

— Слушаюсь.

— И ещё, поручик. Свиридова я завтра попрошу один раз. Один раз, не больше. Чтобы ночные заходы у нас в апреле шли без одиночек. Только в тройках. И чтобы Свиридов это перед каждым ночным заходом говорил вслух. Не от меня — от себя.

Они пошли с полосы вместе. Иконка под левой ключицей шла тёплой ровной нотой — третьей.

* * *

Тринадцатого апреля Бортов пришёл в палатку в половину восьмого. Шинель застёгнута. Колодка с одним крестом и медалью «За поход».

— Унтер-офицер Бортов, по вашему вызову.

— Войди.

Бортов вошёл. Не сел.

— Бортов. Что Прохоров — ты вчера не знал. Я знаю.

Бортов дёрнул правой щекой.

— Виноват, ваше благородие. В том, что рукоятью.

— Нет. Не в этом. То, что рукоятью — это с тобой будет писать поручик Аскинадзе. Ему я разрешения уже дал. Без рапорта. Без записи в журнал. Месячным отстранением от старшинства. Это мерка артурская. Бочаров бы тебя не понял в другую.

Бортов молчал. Он знал, что Бочаров мог бы.

— А виноват ты, Бортов, в другом. В том, что подымал старым способом. А Прохоров не старый.

— Я о его глазах не знал, ваше благородие.

— Этого тебе никто и не упрекает. Я тебе говорю, чтобы ты услышал: способ старый — он работает, когда у тебя в руках старый материал. Когда у тебя в строю половина пополнение, способ старый — ломает. Не учит. Ломает.

— Понимаю.

— Кравченко с тобой говорил уже?

— Сегодня в полседьмого. Без свидетелей.

— Хорошо. Я спрашивать у тебя, что он сказал, не буду. И ты не пересказывай. Я хочу, чтобы вы с ним по этой части дружили без меня и без Аскинадзе.

— Слушаюсь.

— И ещё. Прохорова с сегодняшнего числа в санитарной. Носильщик. У него свой разряд. Когда в день боя у нас половина пополнения упадёт под огнём — он будет нести их к Курапову. Ты — будешь стрелять. Каждый по своему разряду.

— Понятно.

— Месяц без старшинства. Через месяц — посмотрим. Я не злой, Бортов. Но в этой части я скуп.

Бортов поклонился — мерой, которую сам себе разрешил, не выше, не ниже.

— Слушаюсь, ваше благородие.

Он вышел. Огнев в проёме сделал движение бровью — без слов; и Волков понял, что Бортов на выходе шёл не как повинный, а как унтер-офицер, у которого с командиром разговор не закрытый, а отложенный.

* * *

Курапов был в восемь.

— Куриная слепота. Тифозный паёк, недостаток жирной пищи. Лечится: печень говяжья, рыба-икра, каротинная морковь. У нас в Янтае нет.

— Найди. Через подъесаула Соломатина. Список через Анну Игнатьевну. Сегодня же отправь — он послезавтра идёт.

— Слушаюсь.

— И ещё. В батальоне таких — не один Прохоров. К концу недели пройди по всем ротам с одним вопросом. Не словами фельдшера. Словами носильщика. У кого ночью щиплет глаз. У кого ночью пол ходит. Без записи по фамилиям. Цифрой — мне на стол.

— Слушаюсь.

— Если их пять — будет распоряжение. Если их пятьдесят — будет другое распоряжение. Если ни одного — я тебе не поверю.

* * *

Распоряжение Якубовича пришло без десяти минут пять пополудни.

Посыльный был тот же, что в воскресенье: лет двадцати, в тяжёлом штабном плаще, с кожаной сумкой через плечо. Аскинадзе принял пакет с распиской.

Пакет был тоньше, чем в воскресенье. Печатей две — оперативного отдела и личная Якубовича. Подпись на лицевой стороне рукой Якубовича.

Капитану Д. А. Волкову, командиру отдельного штурмового батальона.

По распоряжению командующего и в дополнение к извещению десятого числа.

Батальон вашего командования назначается в состав ударной группы второго эшелона в полосе ответственности генерал-лейтенанта N, при первой Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Исходное положение — район отметки 24,3 (Сяомяоцзы) в трёх верстах северо-восточнее с. Кудяйцзы. Срок готовности к выдвижению — семнадцатое апреля сего года, четыре часа пополудни.

По задаче — частное распоряжение поступит дополнительно от штаба указанной дивизии не позднее пятнадцатого числа. До получения частного распоряжения — продолжать учебный режим.

По связи — провод (триста пятьдесят аршин) выделен в полном объёме, доставка пятнадцатого числа поездом снабжения шестнадцать тридцать.

По дополнительному вооружению — без изменений.

Якубович.

Волков прочитал лист два раза.

— Тихон Савельич. Поручика Аскинадзе. И поручика Ржевского. И Свиридова. И Кравченко. К семи — в палатку.

* * *

В семь все были.

Волков положил перед ними не пакет — копию короткой выписки. Шесть пунктов.

— До семнадцатого — три полных дня и часть четвёртого. Срок готовности — четыре пополудни семнадцатого. Исходное положение — район отметки двадцать четыре и три. Частное распоряжение придёт от штаба первой Восточно-Сибирской не позже пятнадцатого. До этого — учебный режим без послаблений. Провод выделен полностью, придёт пятнадцатого в шестнадцать тридцать. Дополнительное вооружение — без изменений: с нами идут те же четыре ствола, какие есть.

Ржевский потёр переносицу.

— Дмитрий Алексеевич. По проводу — связь между батареей и наблюдательным пунктом будет. По связи между батальоном и дивизионным штабом — не будет. В полосе ответственности нам понадобится связь с теми, при ком мы пойдём.

— Через посыльных.

— Через посыльных — да. Если у меня к семнадцатому есть три коня в запасе. У меня — два.

— Будут три. К пятнадцатому. Подпишу сегодня же.

Ржевский сделал короткую отметку на сложенном листе у себя на колене.

— Старший унтер.

— Слушаю, — отозвался Свиридов.

— Четвёртый заход к пятнице.

— К пятнице будет, ваше благородие. Если завтра не зальёт.

— Ночные заходы до семнадцатого — только в тройках. Один — нет. И перед каждым ночным заходом ты сам перед строем сапёрного взвода это говоришь вслух. Не от меня — от себя.

— Слушаюсь.

— Старший унтер Кравченко. По четвёртой роте — на