при случае дам возможность за какой-нибудь хорргари приударить. И не только приударить. Может, даже приобрету тебе подружку для души и тела. А сейчас будь послушным мальчиком. К девушке не ломись и другу не позволяй. Лучше паситесь на лужайке и заодно посматривайте, чтобы какие-нибудь злодеи нас не потревожили. Говорят, что здесь разбойники шалят.

Может, это странно выглядело со стороны, но у нас со Спиритом эмпатия давно переросла в полное понимание. Иногда мне казалось, что он и я, если и не читаем мысли, то уж стопроцентно угадываем желания друг друга. Да и разговаривать с ним привыкла, воспринимая хоррга не как обычное верховое животное, а как друга и почти равное себе по уровню развития существо.

Я говорила и оглаживала крутую шею моего красавца, а он одобрительно фыркал, посылая импульсы согласия и понимания: мол, не беспокойся — буду бдить и не пущать, сам же к девушке — не приставать.

Лулу, глядя на эти «телячьи нежности», начала топтаться на плече и тихонько шипеть, намекая, что пора бы и о ней, любимой, подумать. Мой желудок, соглашаясь с её доводами, жалобно заурчал, поэтому ласково хлопнула Спирита по крупу и отправилась в сарай, где Берис уже расчистил место в противоположном от хорргари углу и устроил нам лежанки, расстелив одеяла. Мы перекусили, запивая ужин водой из дорожных фляг, а затем заперли двери и потушили небольшой дорожный магический светильник.

* * *

Утро добрым не бывает. Вероятно, это один из фундаментальных законов всех миров. Меня разбудили крики, топот, неподражаемое «хоррг-хоррг» и взвизгивания, что издавали местные лошадки, когда злились. Я протёрла сонные глаза и оглянулся. Берис спал — хоть из пушек пали. Сон его был богатырским, поэтому, чтобы не нарваться на: «Меня — будить!» — решила брата не беспокоить и разобраться самой. Привязанная в углу хорргари нервно прядала ушами и испуганно приседала от каждого резкого звука.

Я распахнула дверь и вышла наружу, чуть не получив хвостом по носу. Спирит метался с болтавшимся на шее обрывком верёвки, уворачиваясь от лассо, которое пыталась накинуть на него рыжеволосая девушка.

— Эй, да вы что творите! — сердито крикнула незнакомке, пытаясь рассмотреть её и уклоняясь в очередной раз от хвоста хоррга, хорошо ещё, что не от копыта. — Тише, Спирит, а то зашибёшь меня.

Услышав мой голос, хоррг перестал мельтешить и замер, получив от рыжеволоски петлю на шею, которую ей наконец-то удалось накинуть на смирно стоявшее животное. Ковбойша хренова! Я тут же начала стаскивать петлю со Спирита, но та уже успела затянуться, поэтому, недолго думая, выдернула из ножен кинжал и перерезала накинутое лассо, отшвырнув его чуть ли не в лицо девушке.

— Мой подавитель! Зачем ты его испортил!

Голос незнакомки дрожал от такого отчаяния, как будто я этим кинжалом не верёвку перерезала, а горло её любимой собачки.

Девушка была из ресов. Выше меня, довольно красивая, с хорошей фигурой и высокой грудью. Свои медного цвета волосы, небрежно собранные в пук на макушке, она заколола двумя металлическими спицами, наподобие тех, которыми пользовались японки и китаянки в моём прошлом мире. Несколько выскочивших огненных прядей обрамляли чистое, совершенно без ожидаемых веснушек, лицо незнакомки и делали его ещё более очаровательным. Даже в гневе.

— Подавитель? Это? Первый раз такое вижу. Разве заклинание подавления воли накладывают на верёвку? — удивлённо заломила правую бровь, сползая оценивающим взглядом юнца с лица на грудь сердитой девушки — тренировка нужной мимики и поведения лишней не будет.

Небелёную полотняную рубашку с длинными широкими рукавами и обвязками по краю, заменявшими манжеты, стягивал тёмно-зелёный корсет со шнуровкой спереди. Он больше походил на жилетку с овальным вырезом горловины, наполовину прикрывшим грудь. Такого же цвета юбка-клёш спускалась чуть ниже колен, а из-под неё виднелись довольно узкие зелёные штаны, заправленные в коричневые полусапожки. Повседневная одежда ресов отличалась демократичностью и практичностью — удобно для работы. Смущал только цвет одежды, как будто увидела эльфийку из лесного народа. Недоставало только зелёного плаща с капюшоном.

— Заклинание можно накладывать на любую вещь, только на металле и камне оно держится намного дольше. Ты это не знал, полукровка? — одарив меня презрительным взглядом, сообщила девушка.

— Если и не знал, то теперь точно знаю. Зачем ты хотела надеть усмиритель на хоррга? — тоже перешла на «ты».

— Он не пускал меня в сарай, где стоит хорргари. Только глупец станет привязывать хоррга, у которого не спилен рог и нет подавителя воли, на обычную верёвку. Он же одним взмахом головы перерезал её, словно тонкую ниточку. Скажи спасибо, что я из летара в твоего зверя не выстрелила.

— Да, точно. Скажи себе огромное спасибо, что с верёвкой пришла, а не с оружием. Иначе мой хоррг был бы тебе очень признателен за такой обильный и вкусный завтрак. Ты бы и выстрелить не успела, а если и успела, то вряд ли попала, — хмыкнула, поглаживая Спирита по морде, которую он положил мне на освободившееся от зубельхориса плечо.

Лу заранее предусмотрительно полностью слилась с окружающей средой, как обычно, перебравшись за спину, поэтому девушка её не заметила, а хоррг сразу воспользовался случаем, чтобы получить от меня порцию ласки. Сначала в карих глазах незнакомки появилось непонимание, затем оно сменилось недоверием и наконец осознанием того, что ей, действительно, крупно повезло.

— Он… бы меня… съел? — нервно сглотнув, охрипшим голосом произнесла девушка.

— Наверное, — с самым невозмутимым видом пожала плечами, внутренне забавляясь происходящему. — Я его попросил никого не пускать.

— Пожалуйста, уважаемый мар, позвольте мне забрать хорргари. Мы с младшей сестрой очень-очень спешим. Простите меня, если я вас обидела своим неразумным поведением.

Пантера превратилась в лань, дерзкая девушка — в робкую крестьянку, даже правила вежливого обращения вспомнила.

— И далеко ли «очень-очень» спешит уважаемая мара? — услышала вкрадчивый голос братца.

Каа вышел на охоту.

Глава 15. Понравиться как девушке? Легко! Спасти её иль быть спасённым ею

Глава 15. Понравиться как девушке? Легко! Спасти её иль быть спасённым ею

— Подь сюды. Хочешь большой, но чистой любви?

— Да кто ж её не хочет…

— Тогда приходи, как стемнеет,

на сеновал. Придёшь?

— Отчего ж не прийти? Приду.

Только уж и вы приходите. А то вон

сударь тоже позвал, а опосля испугался.

— А она не одна придёт, она с кузнецом придёт.

— С каким кузнецом?

— С дядей