у нас с ней общий страх неудачи. Но я не хочу, чтобы она переставала говорить, поэтому я откидываюсь назад и продолжаю слушать.

— Мои родители уже были злы на меня за то, что я не хочу на них работать, а потеря работы выставила их в плохом свете в их кругу друзей. Они были взбешены, — этот самоуничижительный смех звучит снова, но ее лицо вскоре после этого становится печальным.

— Почему ты не хотела работать на своих родителей?

— Я не знаю, — вздыхает она. — Во-первых, там работает мой брат. А его больше заботят вечеринки, наркотики и зарабатывание денег, чем то, чтобы быть милым со мной. Во-вторых, думаю, мои родители просто хотели, чтобы я была их штатным юристом в инвестиционной фирме, чтобы они могли держать меня на коротком поводке, понимаешь? А я хочу помогать людям. Не сидеть в небоскребе весь день, ничего не делая, кроме как искать способы вытащить богатых белых бизнесменов с сомнительной этикой из грязи.

Последняя часть вызывает у меня смех, и я откидываюсь назад, положив одну руку на спинку дивана.

— Судя по тому, как ты это описываешь, я бы тоже не хотел там работать. Но это многое объясняет в твоем брате.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, он встречается с Эммой, и... — я потираю бок головы, не желая звучать, как сплетник, но чувствуя, что Саванна, возможно, хочет знать. — У нее в прошлом тоже были некоторые проблемы с наркотиками, так что у них есть это общее. Отчасти поэтому у нас с ней ничего не вышло.

— О, — шепчет она. — Теперь это многое объясняет. Я удивлялась, почему он был так одержим ею.

— Да... однажды она приехала сюда под кайфом посреди ночи. Собака Хестона сошла с ума от лая, и мы нашли ее с руками на капоте моего грузовика. Утверждала, что я не перезвонил ей, и она проверяла, горячий ли мой грузовик после того, как я ехал домой от какой-то другой девушки.

— Да ни хрена себе, — у нее шокированное выражение лица, но слегка веселое, и я не могу не смеяться над тем, насколько нелепой была та ситуация.

— Абсолютно серьезно. Думаю, сейчас она это контролирует, но я не знаю. Меня это больше не касается, — она кивает, и я понимаю, что перевел тему на свою бывшую, что, вероятно, было глупым ходом. Я предпочел бы говорить о Саванне. — Тебе было грустно уезжать?

Она сразу качает головой.

— Я хотела уехать. Уйти и найти другие места, новые шансы. Убежать от своей семьи и их ожиданий.

Мое сердце падает, и я стараюсь не выпалить сразу множество других вопросов о ее семье. Теперь понятно, почему для нее так важно сохранить работу здесь. До этого она была довольно расслаблена, но после того, как поделилась тем, что рассказала мне, она снова начинает грызть ноготь и отводить взгляд. Это последнее, чего я хочу, поэтому я слегка меняю тему, прежде чем она полностью замкнется.

— Что ж, я рад, что ты здесь, — говорю я. — И эй, может быть, в следующий раз, когда мы будем рядом с ним, Генри не будет подозрительным.

Это привлекает ее внимание.

— О боже, — закрывает она лоб рукой. — Ты тоже заметил, что он был как бы настроен скептически? Я, честно говоря, не была уверена, купился ли он. Я имею в виду, он ничего не сказал, но...

— Да, — тру я бок челюсти. — Я никогда раньше ему не лгал. Или своим родителям. Возможно, он немного видел меня насквозь.

Щелчок опущенной подставки для ног эхом разносится по гостиной, и Саванна встает, забирая с собой свой напиток. Между шагами по полу и глотками пива она ужасно справляется с обузданием паники.

Я просто улыбаюсь. Когда она переживает из-за чего-то, бьюсь об заклад, она делает более десяти тысяч шагов в день только за счет своих маленьких сеансов ходьбы и размышлений.

— Уоррен, — говорит она, останавливаясь передо мной на мгновение. — Это должно сработать.

Я встаю со своего места на диване и смотрю ей прямо в глаза, чтобы она знала, что я серьезен.

— Это сработает.

Она может этого не знать, но в этот момент я готов сделать что угодно, чтобы ее не уволили, после того, что я услышал о том, через что она прошла со своими родителями и на другой работе. Я готов сделать что угодно, чтобы видеть ее счастливой.

Когда ее лицо внезапно озаряется, и я думаю, что она сдастся и начнет спорить, что это не работает, она бросает бомбу, которую я никогда не мог предвидеть.

— Ты должен поцеловать меня снова.

ГЛАВА 15

Саванна

Это единственное, что приходит мне в голову.

После того, как мы поцеловались на вечеринке несколько недель назад, все решили, что мы вместе. Мне трудно осознать, что кто-то вроде Уоррена хотел бы встречаться со мной, но они все равно купились. И это то, что нужно и от моего начальника.

Он высокого мнения об Уоррене. Если он увидит, что Уоррен любит меня, даже если мы притворяемся, маловероятно, что он выставит меня за дверь после ежегодного обзора результатов работы.

— Это сработало в первый раз, — пожимаю я плечами, не встречаясь с ним взглядом. Мы стоим в нескольких футах друг от друга, но мне нет дела до его негативной реакции на эту идею.

Не говоря уже о том, что это желанное отвлечение от предыдущей темы разговора. Было приятно поговорить об этом. Но я не уверена, что смогла бы продолжать гораздо дольше, не осознав, что я более проблемная, чем он думает.

К счастью, кажется, он забыл об этом на данный момент.

— Это правда, — говорит он с приподнятой бровью.

— Через две недели в фирме проводится мероприятие благодарности для клиентов, — указываю я. — Там будет весь офис. Это идеальное место, чтобы сделать это.

Центр его лба сморщивается, он глубоко задумался.

— Поцелуй может сделать все только хуже. Если это не по-настоящему, будет легко понять.

— У тебя есть идея получше?

— Не знаю, — вздыхает он.

Все эти разговоры о поцелуях заставляют мой язык облизывать губы. Я смотрю на его щетину, гадая, как она снова будет ощущаться на моей коже, и мои глаза полузакрываются от этой мысли. В первый раз я не обращала достаточно внимания.

Это просто непроизвольная биологическая реакция, которая была бы у любой теплокровной женщины в середине такого разговора. Я пила. Он чертовски красивый.

Неудивительно, что мое тело так реагирует. Это элементарная биология.

— Мы