воды, я пытаюсь прийти в норму. Мысли о мужчине на моей кухне вертятся в голове, не давая покоя. Его взгляд, его слова… тело. Боже, почему я не могу просто выбросить всё это из головы?

Замечаю, что моё полотенце влажное. Он им вытерся. До меня. Колеблюсь, но всё равно промокаю им тело. Накидываю махровый халат и выхожу в коридор.

Рома сидит за столом, вытянув ноги вперед и скрестив лодыжки. Задумчиво пьет кофе, глядя в одну точку. По-прежнему не одет. Он что, издевается надо мной?

Его телефон, лежащий на столе, загорается и издает сигнал входящего сообщения. Он смахивает уведомление, не читая.

Вздыхаю и громко щёлкаю выключателем, обозначая свое присутствие, заходя на кухню. Карие глаза поворачиваются вслед каждому моему движению, пока он подносит чашку к губам.

Повисает полная тишина. Завариваю себе чай, спиной чувствуя его взгляд.

Внезапно он перехватывает мою руку. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Он тянет меня на себя, и я, потеряв равновесие, оказываюсь у него на коленях лицом к лицу.

Мой халат распахивается, обнажив плечо и часть груди. Я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня.

— Рома… — шепчу я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Не надо, Кать, — тихо произносит он в ответ, его глаза горят каким-то неистовым огнём. — Просто помолчи.

Он наклоняется и касается губами моей шеи. Легко, едва ощутимо, но этого достаточно, чтобы по всему телу пробежала дрожь. Я закрываю глаза, пытаясь прислушаться к ощущениям. Его руки скользят под одежду, лаская мою спину.

Забыв про всё, я прижимаюсь к нему, отвечая на его поцелуй. И в этот момент всё становится неважно. Все, кроме него, его рук, губ, тепла. Время останавливается. Мир сужается до размеров этой кухни и нас двоих.

Глава 30.1 Катя

Его губы, горячие и влажные, опаляют кожу, медленно опускаясь к ключицам и пробуждая во мне трепетное желание. Я запрокидываю голову, отдаваясь во власть ощущений, позволяя ему беспрепятственно исследовать моё тело.

— Зачем закрылась в ванной? — шепчет он, обжигая горячим дыханием мочку уха. Его голос вызывает легкое покалывание на коже.

Я реагирую на вопрос, но не отстраняюсь. Вопреки здравому смыслу, мне хочется большего.

— Слишком хорошо тебя знаю… — выдыхаю в ответ, чувствуя, как лёгкая улыбка трогает его губы.

Его руки становятся всё смелее, они гладят мою спину под халатом, и от этих прикосновений по коже бегут мурашки. Я ощущаю жар его ладоней, уверенность в каждом движении и энергию, исходящую от него.

— А я хотел компанию тебе составить… спинку потереть. Ты ещё не поняла, что это бесполезно? — его голос звучит приглушенно, словно издалека.

Я молчу, не в силах возразить. Он прав. Сопротивление бесполезно. Я пропала.

Он снова целует меня, и я тону в этом поцелуе, позволяя ему увлечь за собой. Его язык скользит в мой рот, пробуждая тихий стон — не протест, а признание его власти. Я вцепляюсь пальцами в его сильные плечи, чувствуя, как каждый его жест, каждое прикосновение поджигает меня изнутри, разгоняя жар по всему телу. Он оставляет горячие поцелуи на моей шее, спускаясь все ниже, повторяя маршрут.

Не прекращая целовать меня, он встает вместе со мной и сажает на стол. Холодная поверхность обжигает мою кожу, но это лишь добавляет остроты ощущениям. Рома развязывает пояс моего халата, распахивает его, и тот падает с моих плеч. Я остаюсь почти обнажённой, и от прохладного воздуха и его внимательного взгляда моя грудь становится очень чувствительной. Мне ужасно хочется, чтобы он коснулся её. Откидываю голову назад, открывая ему большее, позволяя делать всё, что угодно.

Он отрывается от груди, учащенно дыша.

— Как долго ты ещё будешь сопротивляться? — шепчет он, обжигая моё лицо горячим дыханием.

— Что? — я словно прихожу в себя от мужских ласк. — Ты о чём?

— Будь моей, — глухо произносит он, его голос хриплый от желания.

— Ни за что, — упрямо шепчу я, хотя моё тело уже предаёт меня, изнывая от его прикосновений.

— Это мы ещё посмотрим, — произносит Рома с усмешкой, и его руки скользят ниже, по бедрам и я вздрагиваю.

Его ладони властно подхватывают меня, и я невольно обвиваю его талию ногами. Я не сопротивляюсь, лишь больше распаляясь от такого тесного контакта, особенно когда я чувствую его твердое возбуждение, упирающееся в мою промежность сквозь ткань. Между нами лишь тонкая ткань белья — единственная преграда.

Рома издаёт глухой рык, мягко, но настойчиво надавливая на мою грудь, вынуждая откинуться назад. Прикосновения становятся более настойчивыми, требовательными. Я закрываю глаза, чувствуя, как всё внутри меня сжимается от желания. Он знает, как играть со мной, как доводить до безумия. Каждое его движение — как удар тока, каждая ласка — искра, разжигающая пожар внутри меня.

— Соглашайся. Ты не пожалеешь… — шепчет он мне на ухо, склоняясь, и я понимаю, что почти сломлена. Поэтому беспрепятственно принимаю его в себя, чувствуя, как натягиваются мышцы внизу живота от его первого резкого толчка. Толчок настолько резок, что я невольно скольжу вверх по гладкой столешнице. Рома успевает перехватить меня за талию и притянуть обратно к себе.

— Ты повторяешься, Ром, — выдыхаю я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Придумай что-то другое.

— Что придумать? — шепчет он, прикусывая мочку моего уха. — Сказать, как ты прекрасна, когда теряешь контроль? Или как я теряю рассудок, когда слышу твои тихие стоны, смешанные с моим именем?

Рома сердится по-доброму, прикусывая кожу на моей шее. Я вскрикиваю от удовольствия. Это одновременно больно и приятно, и я не могу сдержать частые стоны от ритма, который Рома выбирает. Он двигается то медленно, тягуче, то ускоряясь. Кухня наполняется нашими звуками, запахом кофе и… страсти. Мы двигаемся в унисон, стремясь к совместному финишу.

Я от этого контраста буквально теряю связь с реальностью, где-то сквозь затуманенный разум понимаю, что достигаю пика. Тело пронзает волна оргазма, и я кричу его имя, не в силах сдержаться… В ушах звенит, я не слышу, что говорит Рома, но чувствую его горячее дыхание и хриплое бормотание у моего лица.

Мы замираем, тяжело дыша, не в силах оторваться друг от друга.

Спустя какое-то время, когда дрожь в ногах утихает, и дыхание выравнивается, я продолжаю лежать на столешнице, а Рома — на мне, положив голову на грудь, придавливая к кухонной поверхности. Мы тяжело дышим, наше дыхание смешивается, тела покрыты испариной. Внизу живота и между ног — влажное напоминание о случившемся.

— Что… что это было? — запинаюсь я, отводя взгляд и чувствуя, как щеки