„Роза Ветров“ – как тогда говорили – «стоял на воротах“. Мы обеспечивали безопасность в кафе, улаживали конфликты – в общем, были вышибалами. Там появилось много интересных людей, и мы, конечно, с ними общались. Тогда же мы познакомились и с Новоселовым, будущим председателем Законодательного собрания Петербурга. Впрочем, эти знакомства были шапочными и ни к чему не обязывали».

Трудно не забежать вперед. Это тогда знакомство с Новоселовым ни к чему не обязывало, а к концу 90-х годов фигура ЗакСа Новоселов и босс всех боссов Кумарин являлись чуть ли не градообразующим дуэтом. Наверное, поэтому Новоселов был взорван, и по злой иронии истории, рядом с «Розой Ветров». Наемники оказались из дальнего окружения Кости Могилы, между Кумом и Могилой произошли переговоры, где Могила фактически оправдывался, и вроде бы они «сверили часы». Но в 2003 году Константина все равно расстреляли вместе с водителем.

Те, кто в конце 80-х начнет занимать троны лидеров, все прошли от воротчиков в бармены. То есть еще в советской торговле показали себя успешными, целеустремленными, понимающими правила игры. Это воротчику платили, а он никому не платил. А бармен отдавал часть левого заработка наверх, сам должен был решать вопрос с контролирующими инстанциями, которые также кормились с баров и ресторанов. Если бы не перестройка, не буржуазная революция, они пошли бы вверх по этой нужной социальной лестнице. Укрепившись в барменах, заочно закончили бы Институт советской торговли, стали бы директорами треста ресторанов и столовых какого-нибудь района, вошли бы в составы райкомов партии, а потом еще выше и выше. Внутри у них бурлила музыка атаки из песни композитора Блантера «Спортивная честь»: «В наших мускулах – сила народа».

Зная, каких вершин в структуре мафии они добились, кто возразит, что Кумарин не стал бы руководителем Главного управления торговли Леноблгорисполкомов, а Малышев руководителем Главного управления снабжения.

Но это два совершенно разных явления.

Без комментариев

Петербург, 1999 год, сразу после взрыва служебной машины Виктора Новоселова

Все это и обусловит скорый великий раскол Движения перед самым 1991 годом. Даже если бы они знали фразу-код Дантона – «Революция пожирает своих детей», это ничего бы не изменило.

ПРОРОЧЕСТВО

В августе 1986 года выходит альбом «Наутилуса Помпилиуса» «Разлука». Именно он приносит славу Вячеславу Бутусову, и именно там появляется песня «Рвать ткань». А в ней: «Мне страшнее Рэмбо из Тамбова, чем Рэмбо из Айовы». Я разговаривал об этом с Кумариным. Он, шутя по-доброму, вспоминал, как однажды, году так в 1985-м, в баре «Зеркальный» в гостинице «Ленинград» его товарищ Лукоша и еще кто-то не поняли каких-то посетителей и поддали им. Потом помирились, выпили вместе, познакомились, а избитые оказались Бутусовым и музыкантами.

Сам же Бутусов в 1988 году в интервью журналу «Сельская молодежь» ответил на этот вопрос. Его спросил москвич: «Эта строчка о люберах?» – «Не только… Что же касается песни, то, конечно, опаснее не заморский киногерой, а сосед, который может быть и покруче его».

Под колпаком

10 КОПЕЕК

Колпаки – старая забава промысловых людей. Наверняка ее истоки где-то на базарах времен Иисуса Христа или даже в Египте фараонов. Этот сюжет постоянно всплывает, потом куда-то ныряет и вновь вылезает на улицы. Сейчас уже мало кто помнит, что предпоследний раз в СССР в колпаки облапошивали после войны, на вокзалах.

В нашей истории колпаки вновь восстали весной 1987 года на Благодатной улице в Московском районе, и тут же второй, как его называли сами игровые, «станок» появился на проспекте Стачек. На Благодатной – напротив станции техобслуживания автомашин, а на Стачек – напротив памятника Танку-победителю, где также был магазин автозапчастей. Выбраны места были с умом. Это точки силы дефицита, куда шли толпы мужчин, и меньше 50 рублей в кармане они не несли.

Тему внезапно привез из Москвы ломщик Миша Чапай. Он приперся уже со своим шариком, но сначала ленинградские жулики – те, кто еще промышлял обманом спекулянтов, – отнеслись без воодушевления. Посмотрели так: пока кого-то разведешь, ну, может, на всех рублей 200 поднимешь. Разве это можно сравнить с барышом на Невском? Начали из любопытства, а потом как пошло, как поехало – и все обомлели. До сих пор один из тех родоначальников помнит цифру самого ударного дня.

– Четырнадцать тысяч девятьсот рублей! – буквально выкрикнул он по телефону. Увы, я не могу назвать его имя, сегодня он живет в США, очень законопослушен, но скучает страшно.

Закрытое акционерное общество было устроено по чугунным законам капитализма. Тот, кто застолбил место, договорился с милицией, решает вопросы с конкурентами, – мажоритарий. Таких, как правило, было двое-трое. На Благодатной, например, одним из учредителей стал Володя Поляк. Сегодня миллиардерствует в столице. Тот, кто крутит колпаки, наиболее квалифицированный работник, получал 10 процентов прибыли. Как тогда говорили – 10 копеек. Звали его нижним. Верхние же создавали атмосферу игры, подначивали, устраивали шумные дискуссии, а заодно немного охраняли нижнего. Им – по 5 копеек с оборота.

На тот момент наперстки наказывались лишь административно. Милиция сидела на зарплате. В то время те персонажи милицию еще чтили и ругаться с нею считали неэффективным и неинтеллигентным. Но для конспирации и отчетности на них постоянно составляли протоколы, и кто-то из концессионеров в суд ходил как на работу.

Но первая волна все-таки стояла на плечах старой школы. Те, кто зарабатывал языком, о который можно было порезаться, и ловкими пальцами. Они, конечно, могли и остро отреагировать на ситуацию, но удар в ресторане бутылкой по голове был не из их арсенала. Стратегия первых наперстков была нежна и завлекательна. Завсегдатаям, игроманам давали немного выигрывать, а если лох совсем уж верещал, то ему просто отдавали его рубли.

Однажды – думаю, это случилось летом 1988 года – приезжий в прямом смысле проиграл все деньги, которые ему дали в провинции на покупку трактора. Он побежал в отделение милиции, там его послали куда подальше, так он начал вешаться на бельевой веревке напротив окон в дежурную часть. Менты прибежали на Благодатную, там сразу же вернули весь «трактор». Их плутовская специальность перешла и сюда – не хамить, если не прокатило – разбегаться по-людски.

Даже прибаутки, те задорные частушки, которыми веселили честной народ, они культурно переделывали. Этот аттракцион-залипон не мог обойтись без зазывалок:

– Прилетел к вам из Америки на зеленом венике. Веник распался, а я здесь остался.

– Кто глазки пучит – ничего не получит.

– Тетя Алина прислала три миллиона. Один себе забрать – оба вам отдать.

– Купите газету «ТРУД» – там скажут, где деньги растут.

– Денег нет, садись в карету, читай