Его пальцы, переплетенные с моими, транслируют обманчивое спокойствие, пока в центр зала выходит Арлекин.

Тот с подчеркнуто скучающим видом вскидывает руку, глядя на свои массивные смарт-часы. Яркий свет экрана отражается в прорезях его маски. Видимо, задание пришло именно туда. Девушка, стоящая перед ним на коленях, замирает, преданно заглядывая ему в лицо, ожидая команды.

Арлекин хмыкает — звук получается сухим и пренебрежительным. Он достает смартфон, включает камеру и направляет её прямо на лицо своей «собачки».

— Открой, — коротко бросает он.

Девушка послушно приоткрывает рот. Сначала он медленно вводит туда два пальца, заставляя её совершать недвусмысленные, ритмичные движения. Камера телефона ловит каждый блик, каждое движение её губ. Но Арлекину этого мало. Не сводя глаз с экрана, он свободной рукой расстегивает ширинку своих брюк.

Я чувствую, как внутри меня всё завязывается в узел. Легким движением он высвобождает из штанов свою тяжелую внушительных размеров эрекцию и вынуждает девушку заменить пальцы на его член. Я не выдерживаю. Мои глаза округляются от немого ужаса. В горле встает ком из отвращения и шока. Не то, чтобы я какая-то ханжа, каждый балуется, как хочет, но на виду у всех, под десятками камер… Это откровенное унижение и перебор. Я резко отворачиваюсь, пряча лицо на плече Пьеро. Под щекой я чувствую холодную, дорогую ткань его плаща и твердость его плеча.

— Не смотри, если не хочешь, — шепчет он, но его рука на подлокотнике начинает методично выстукивать какой-то сложный ритм.

Я слышу всё. Хлюпающие, пошлые гортанные звуки, тяжелое дыхание Арлекина и его тихие, властные ругательства. Самое ужасное, что Пьеро не отводит взгляда. Я чувствую, как его тело напряжено, как он внимательно, почти академически наблюдает за происходящим. И это осознание — то, что он смотрит на чужую близость, пока я жмусь к нему — вызывает во мне дикий коктейль из тошноты и внезапного, темного возбуждения, за которое хочется себя ударить.

Девушка начинает скулить и стонать. Клоун издает какие-то животные рычания.

Когда в зале наступает долгожданная тишина, прерываемая лишь финальным вздохом Арлекина, голос, льющийся прямо с потолка, объявляет:

— СТАВКА СЫГРАНА! ПЕРЕРЫВ ДЕСЯТЬ МИНУТ.

Все маски одновременно встают со своих кресел, словно по команде. Девушки остаются сидеть на полу, расслабленные, будто только что закончили тяжелую тренировку. Поводки брошены, но ошейники по-прежнему на месте.

Девушка, сидящая на коленях в центре, тяжело дышит, вытирая тыльной стороной ладони испачканный рот.

Пьеро наклоняется ко мне. Его рука на мгновение касается моей щеки, практически нежно.

— Веди себя хорошо, красивая девочка. Я скоро вернусь.

Он встает и уходит вместе с остальными мужчинами в тень боковых коридоров. Мы остались одни. Тишина в зале кажется звенящей. Я оглядываюсь на других девушек, надеясь найти в их глазах хотя бы искру протеста, желание бежать вместе со мной. Но нет. Одна лениво разглядывает свой безупречный маникюр, другая тихо хихикает, переговариваясь с подругой о какой-то ерунде. Ни боли, ни унижения — только довольное спокойствие.

«Они сумасшедшие», — бьется единственная адекватная мысль в моей голове.

Я украдкой бросаю взор на дверь. Ту самую, через которую Пьеро затащил меня сюда. Она кажется такой близкой. Всего пара десятков шагов, коридор — и я в клубе, среди обычных людей, музыки и безопасности.

Не долго думая, я срываюсь с места.

Ноги в туфлях стучат по бетону, сердце колотится в самом горле. Я добегаю до тяжелых дверей, толкаю их обеими руками. Попадаю в узкий полутемный коридор. Бегу прямо, налево, звук моих шагов громким эхом отлетает от каменных стен. Когда мозг уже начинает затапливать призрачное чувство эйфории, я натыкаюсь на глухое сопротивление. Финальная дверь заперта. Я дергаю ручку еще раз, налегаю плечом, из глаз брызгают слезы отчаяния.

— Пожалуйста, пожалуйста, нет! — шепчу я, колотя по металлу кулаками.

Но дверь не поддается. Я в ловушке. В абсолютной, беспросветной темноте этого коридора, который ведет в никуда.

— Плохая девочка, — раздается за спиной деликатное, почти вежливое покашливание.

Я резко разворачиваюсь, прижимаясь спиной к холодной двери. Передо мной стоит Арлекин. Его маска в полумраке кажется еще более зловещей, а в руках он всё еще крутит свой смартфон.

— Ты думала, здесь есть выход? — он подходит ближе, и я чувствую запах его пота и того самого резкого парфюма. — Выход здесь только один. И он тебе не понравится.

Человек в маске хватает меня за локоть и, несмотря на мои крики и попытки вырваться, буквально волочит меня обратно в зал. Когда мы заходим, все маски уже на своих местах. Пьеро стоит у своего кресла, его фигура кажется напряженной, словно натянутая тетива. Его тяжелый темный взгляд прожигает во мне дыру. Он взбешен.

Арлекин швыряет меня в центр круга, прямо под свет прожекторов. Громкоговоритель оживает снова, и его голос теперь звучит как абсолютный приговор:

— НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ. ПОПЫТКА ПОБЕГА. НАКАЗАНИЕ: ПОВТОР ИСПЫТАНИЯ АРЛЕКИНА. ОБЪЕКТ МИЛА. МАСТЕР ПЬЕРО. ПРИСТУПИТЬ.

Мир вокруг меня замирает. Я смотрю на Пьеро, на его неподвижную маску, и чувствую, как земля уходит из-под ног. Он должен это сделать. Со мной. Перед всеми…

— 33 —

Воздух в зале становится настолько густым, что его, кажется, можно спокойно разрезать ножом. Я сижу на полу в самом центре, под прицелом безжалостных софитов, и чувствую, как по спине стекает ледяная струйка пота. Моя дурацкая, импульсивная попытка побега обернулась катастрофой. Я хотела свободы, а получила приговор, от которого тошнит и сводит горло.

Пьеро медленно, пугающе спокойно приближается ко мне. От него веет холодом и чем-то еще — какой-то первобытной, подавленной яростью. Он крепко обхватывает мое лицо ладонью, заставляя поднять голову. Его пальцы грубые и жестокие, но он не причиняет боли. Несколько бесконечных секунд он просто смотрит мне в глаза через прорези своей фарфоровой маски. В этой гнетущей тишине я слышу только бешеный стук своего сердца. Я в ужасе жмурю глаза, внутренне сжимаясь, смиряясь. «Пусть это просто закончится, — обреченно думаю я. — Если это цена за то, чтобы меня оставили в покое, и я попыталась продолжить свою нормальную жизнь, попыталась объясниться с Савелием… я сделаю это».

Но Пьеро вдруг резко отталкивает меня. Не сильно, скорее отсылая прочь.

— Нет, — его голос звучит как выстрел, среди этой звенящей тишины. — Я не буду этого делать.

Гробовое молчание, воцарившееся в зале, становится физически ощутимым. Но держится оно всего мгновение, а затем его разрывает едкий, захлебывающийся смех Арлекина.

— О-о-о, наш Пьеро размяк! — да что это за чертов ублюдок? Я же знаю этот