– Если бы они всё разыграли, они заперли бы дверь между приёмной и частной половиной! – выпалила я. – Ведь кто-нибудь из пациентов мог забыть о приличиях, ринуться на помощь и увидеть, что малыш в порядке!

Инспектор Редли замер, явно поражённый.

– Это аргумент, – признал он. – Как-то я не подумал… М-да… Но вычеркнуть Бердфордов мы всё равно не можем. Поймите, мисс Вордси, мы в своей работе не руководствуемся личными симпатиями и антипатиями. Есть логика расследования, и она велит подозревать всех, кто может иметь отношение к убийству, всех! Что поделать, такова работа полиции. Помните, миссис Грэм, во время нашей первой встречи вы сказали, что в книжках полиция всегда подозревает всех?

– Да, но потом в этих книжках убийцей обычно оказывается тот, на кого никто не думал, – сердито сказала Ив.

– В жизни так почти не бывает, миссис Грэм. Круг подозреваемых обычно очерчен сразу же.

– А ещё в книжках убийцей иногда оказывается полицейский.

– У меня алиби, миссис Грэм, меня вообще не было в Сент-Энн-Уотерс! – засмеялся инспектор.

Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Разумеется, я жутко рассердилась, просто жутко, можешь себе представить! Но ссориться с инспектором не собиралась.

– Инспектор Редли… Конечно, хотелось бы, чтобы всё шло по-нашему, чтобы вы прониклись доверием к Бердфордам и не подозревали их… мне-то эти подозрения кажутся чистым безумием, нелепостью… но я принимаю и понимаю вашу позицию. Вы не можете действовать иначе, у вас правила, опыт, привычки… но мы с Ивлин можем! Вот для этого мы и нужны вам. Мы смотрим изнутри, и, я надеюсь, многое узнаем от людей и убедим вас в невиновности доктора Бердфорда.

Инспектор тоже вздохнул, но с облегчением.

– Я очень рад, мисс Вордси, что мы поняли друг друга и вы на меня не в обиде. Не хотел бы, чтобы вы думали обо мне как о грубом бездушном солдафоне. Я понимаю вашу… то есть Диккенса… мысль о мудрости сердца. Да, оно бывает мудрее головы. С радостью буду прислушиваться к вашим замечаниям.

Неловкий момент прошёл, и мы все старательно улыбались, делая вид, что всё в порядке.

– Расскажите, какие подробности вам уже удалось узнать.

– Что ж. Как я уже сказала, миссис Броу пила у нас чай вместе с другими женщинами из деревни. Конечно, разговор шёл об убийстве, но ничего важного мы не узнали. Разве что… в тот день миссис Броу, а она вообще не любит опаздывать, пришла на заседание женского комитета раньше, чем надо, она всегда так делает. А до этого была ещё у себя дома и в библиотеке. Всё-таки на убийство и все эти перемещения нужно время, не так ли? И на заседании, судя по всему, вела себя как обычно, иначе кто-нибудь наверняка сказал бы – помнишь, Дженифер, как ты была в тот день взволнована…

– Отличное наблюдение! Весьма тонко. А о чём вы говорили с миссис Крайстер?

– Тоже ничего особенного… Ну, узнали, например, что их десятилетний сын Родерик – чувствительный мальчик и очень расстроен всей этой историей. Что мистер Крайстер – натура противоречивая: пишет на продажу натюрморты в современной манере, а сам любит пейзажи Констебля. Хотя, возможно, тут и нет никакого противоречия – классическими пейзажами сейчас столько не заработаешь, как этими жуткими натюрмортами… Ещё узнали, что Крайстеры – коренные лондонцы и никогда не были в Кортмуте, где жил бедный мистер Браун.

– Никогда не были в Кортмуте, по словам миссис Крайстер, – многозначительно вставила Ив. – Ты обратила внимание, как она старалась убедить нас, что они оба никогда в жизни даже не слышали о таком городе? А ещё, инспектор, когда-то давно они были знакомы с человеком, у которого убили невесту.

– Ивлин подозревает её как возможную сообщницу убийцы, а мне миссис Крайстер понравилась, – объяснила я.

– Миссис Грэм права, мы не можем сейчас не принимать во внимание версию о том, что у убийцы был сообщник. Хотя это маловероятно, и всё же. Насчёт знакомого с убитой невестой в принципе интересно… мы проверим. Когда это случилось?

– «Когда-то». Точнее миссис Крайстер не сказала. Если я правильно поняла, её убили во время ограбления. Было неудобно расспрашивать о подробностях.

– Вряд ли эта информация необходима для нынешнего расследования, но мы всё-таки уточним. Приходится проверять каждую мелочь. Обычная рутинная работа полиции, довольно скучная, совсем не так, как в книжках. Просто проверяем и проверяем множество разнообразных, чаще всего ненужных, сведений.

– Не знаю, важно ли это, инспектор, но вот на всякий случай ещё одна деталь. Мне показалось, у Крайстеров разные подходы к воспитанию детей, – сказала Ив. – Миссис Крайстер более мягкая, ей жалко сына, она и в школу-то его посылать не хотела. А мистер Крайстер, похоже, более суров. Судя по всему, у них были жаркие споры на этот счёт.

– Да, частные школы могут быть испытанием для ребёнка, и матери этого боятся, – согласился инспектор. – Моя школа мне не нравилась. Меня не травили, но среди такого количества чужих людей было весьма неуютно. Надо сказать, с тех пор я отрастил более толстую кожу. А когда вы, леди, были… я имею в виду, в ваше время уже открылись школы для девочек?

Это так забавно, Пру. Он явно хотел сказать «Когда вы были молодыми», но постеснялся намекать, что сейчас мы старые.

– Открылись, и именно там, между прочим, мы и познакомились с Пруденс. Учились в одном классе.

– То есть вы дружите с мисс Фрейн всю жизнь, можно сказать?

– Да, именно так. Возможно, именно поэтому мы так хорошо понимаем друг друга. Я вспоминаю, что в нашей школе тоже не было настоящей травли. Но, конечно, различные неприятные инциденты случались, – тут я вспомнила о Джулии Амстронг и Сэйди, но, естественно, не стала посвящать инспектора в эту историю. – Дочери более богатых родителей могли задирать девочек победнее, хвастаться, вредничать, и всякое такое. Разумеется, взрослые обращались с нами хоть и строго, но совсем не так, как в той ужасной школе, где работал Николас Никльби.

Инспектор Редли посмотрел непонимающе.

– Николас Никльби! Из романа мистера Диккенса. Я как раз сейчас перечитываю.

– Н-ну.. да… Диккенс, конечно, конечно… что-то такое припоминаю, – промычал инспектор и покраснел так сильно, как только рыжие могут, даже тёмно-рыжие.

Я сжалилась над ним и перевела разговор:

– Возвращаясь к нашим подозреваемым – мы пригласили на чай мисс Белл. Думаю, разговорить Луиз будет гораздо проще, чем остальных. Знаю, как ей польстить. Да и вообще она любит поболтать и пожаловаться на жизнь.

Как только темой беседы