- Скажи лучше, труженик, куда ты дел квартиру моих родителей внутри Садового кольца? А дачу под Одинцово? И, кстати, где мой дом, что перешёл ко мне по наследству? — звонким от сдерживаемой обиды голосом выкрикнула в самодовольное лицо, сделав шаг в сторону и выходя из-за спины Сергея.

Чтобы видеть глаза Вадима, его ледяную непрошибаемую маску вместо человеческого лица, его презрительно кривящиеся губы. Чтобы не прятаться за чужую спину и быть с ним один на один.

- Ты нажился на деньгах моей семьи и свёл в могилу моих родителей. А когда выжал из меня всё возможное, то решил выкинуть за ворота, словно ненужную кошку, – продолжила я, заводясь сама от своей отчаянной смелости, и на одном дыхании, — Мне всегда интересно было, почему именно сейчас? Не год назад и не два? Неужели ты приглядел себе свежую цель? Ещё одну дурочку, которую можно удачно подоить?

Что-то дрогнуло в холеном лице бывшего мужа, на мгновение, всего на секунду, но мне хватило, и я зацепилась за это:

- Неужели угадала? Ахромцев?

Засмеялась громко и истерично и, не давая Вадиму ответить, ткнула в него по-простецки пальцем и перебила, визгливо и громко:

- Ты себя в зеркало видел? Ты же старик! Кому ты нужен, древний осколок ушедшей эпохи? И я бы посмотрела, как тебя раскрутит на бабки современная ушлая девочка-нимфетка.

- Мар-р-рия! – рыкнул предупредительно Ахромцев, но я уже не могла остановиться:

- К чему тебе деньги? О сыне ты не думаешь, на жену тебя всегда было плевать, увлечений у тебя нет, даже пагубных привычек, и тех нет. Если не считать садистскую манеру закрывать жену на сутки в подвале без еды и питья, а потом винить меня в том, что я сама тебя довела, и ты вынужден быть со мной жестоким. Ты же робот бесчувственный, терминатор, Кощей бессмертный, что чахнет над златом.

Я слышала, как истерично звучит мой голос. Будто со стороны я понимала, как я, словно торговка на рынке в сваре с товарками, кричала визгливо и яростно. Выкрикивала зло и ожесточённо ему в лицо слова, и что-то горячее и острое рождалось в моём сердце с каждым вдохом. Что-то огромное и неконтролируемое мной. Как надвигающееся цунами, как циклон, как тайфун: такое же мощное и дикое природное явление разрасталось в моей душе.

Никогда я не позволяла себе отвечать агрессией на агрессию, криком на крик и злостью на нападение. Всегда считала, что такое поведение – не достойно воспитанного цивилизованного человека. Что неумение сдерживаться, нежелание подавлять в себе дикие, первобытные инстинкты – признак плохого воспитания и дурного характера. Что так ведут себя люди, не желающие работать над собой.

Никогда раньше до сегодняшнего дня.

Но стоило мне подойти к краю, и вот – пожалуйста!

Вадима мои пламенные речи, предсказуемо не коснулись и краешком. Ему все мои крики – как чайке дождь. Никак не действуют. Он как стоял, ухмыляясь, уперев в меня взгляд своих нечеловеческих глаз, так и остался стоять. Только мельком взглянул на телефон, пока я вопила. Записывал?

- Да-а-а, Мань, совсем ты без меня обабилась. Скатилась в истеричную дуру. Знаешь, с кем поведёшься, — Вадим выразительно посмотрел на Сергея, презрительно хмыкнул и продолжил, — то так тебе и надо!

- Встретимся в суде, Ахромцев, как ты мне и сказал. Прощай! — прошипела я Вадиму в ответ сорванным голосом.

Он помолчал несколько минут и демонстративно, тяжело вздыхая, ответил:

- Значит, по-хорошему ты договариваться не хочешь? Что же, — бывший муж замолчал, оглядел меня с ног до головы и продолжил, — значит, придётся поступать, как ты того заслуживаешь.

После развернулся и вышел из помещения вместе со своим охранником.

Ребята, переглянувшись, потянулись за ним, а я не могла выдохнуть от запоздалого ужаса.

Что он придумал? О чём это он говорит? Зачем смотрел в телефон? Наговорила ли я чего лишнего, что можно использовать против меня?

У Сергея звякнуло сообщение и я, резко развернувшись, с тревогой уставилась ему в лицо. Что? Что случилось?

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии, заболело простреленной раной.

- Машина с неизвестными преследовала автомобиль охраны с вашим сыном в салоне. Ребята не стали сильно нарушать правила и устраивать гонки. Они затормозили у отделения полиции и сейчас дают показания. Андрей Александрович послал к ним юриста и вторую машину. И просил нас тоже подъехать, – спокойно доложил мне Сергей тревожные новости таким тоном, будто ничего особенного не произошло, и моего сына не загоняли, как зайца на охоте по оживлённой трассе огромного мегаполиса.

Я всхлипнула, оседая на колченогий табурет, и прохрипела:

- Так вот что он ждал, когда смотрел на телефон!

Когда мы с Сергеем вошли в отделение полиции, и я, наконец-то, обняла Максима, прижимая к себе, то Андрей проговорил строгим голосом, но с мягкой извиняющейся улыбкой:

- Маш, переезжайте ко мне. Через несколько дней начинаются зимние каникулы, и ничего страшного не случится, если Макс пропустит эти дни в школе и на занятиях. Там на территории закрытого посёлка я смогу обеспечить вам стопроцентную защиту и безопасность. Давай не будем дразнить озверевшего быка!

Глава 34

Чем ближе мы подходили к дому, тем всё медленнее и короче становился мой шаг. Не хотелось расставаться и окунаться вновь в свалившуюся на меня реальность. Объясняться с Ильёй, разводить по углам обиженных старушек, да и просто думать в этом направлении совершенно не хотелось.

Хотелось оставить всё в прошлом. Поставить жирную точку и рискнуть начать жить совсем по-иному. Окунуться в обожание ореховых глаз, закутаться в его заботу, и просто чувствовать себя желанной и красивой.

Когда мы с Костей вошли во двор, Илья как раз выгружал своё семейство из машины. Первой меня заметила егоза и принцесса Анечка.

- Баушка! – завопила она и полетела мне навстречу, не успевая ножками за своим порывом.

Я кинулась вперёд и поймала внучку прямо перед её падением. Крутанула, гася инерцию, и подкинула, удобно устроив на своей руке.

- Ох, и тяжёленькая ты стала! – восхитилась я и предложила, — Давай целоваться!

Внучка прижалась ко мне со всех своих сил, и на меня пахнуло её чистым, детским запахом, волнуя до слёз.

- А ты как в Москве оказалась? – сурово сведя свои белёсые бровки, спросила Анечка и тут же продолжила, —