должность секретарши. Но… — она ненадолго замолкает, продолжая внимательно наблюдать за дорогой. — Раз Ви уже помогала тебе с маскировкой, то поможет еще раз. Ты можешь переодеться парнем и так найти место. Я порекомендую тебе редактора, любящего сенсации и не боящегося проходится по светской жизни двора.

— Он напечатает мою статью про отбор?

— Он напечатает всю серию статей про отбор. Ты не представляешь, что происходит в Торне, журналисты на ушах стоят. Это ведь такое событие, каждый снимок из закулисья отбора будет стоить бешеных денег.

Мы подъезжаем к маленькому домику в пригороде. Аккуратный садик отгорожен от улицы белым забором. Из печной трубы валит дым, а во дворе стоят детские санки.

Калитка распахивается, стоит ее слегка коснуться, и я ступаю на очищенную от снега дорожку.

Не представляю, как примет меня Крок, если она еще жива. При мысли, что от женщины могли избавиться, кровь стынет в жилах.

Когда дверь открывает сама мисс Крок я облегченно выдыхаю.

— Дана команда вас убрать, — сухо и быстро проговариваю я. — Вот вам деньги, — сую ей в карман домашнего платья пятьдесят горрий. — Обратитесь к специалисту и снимите печать. Надеюсь, успеете.

Женщина удивленно приоткрывает рот и выражение неприязни на ее лице сменяется растерянностью.

— Уезжайте, — заканчиваю и разворачиваюсь, но Крок вдруг хватает меня за руку.

— Спасибо… — ее голос хрипит от волнения, она мучительно сглатывает и шепчет: — я тоже хочу предупредить… Вас устранят руками одной из участниц отбора. Она подарит вам духи… Но во флаконе будет разъедающее зелье. Если распылите его, покроетесь волдырями, которые навсегда уничтожат вашу красоту.

— Но… печать молчания не действует? — удивляюсь я.

— Я сняла печать, ведьмы из Сообщества Эйхо неплохо справляются с ними. А сегодня после обеда покину город. Спасибо. Я никогда не забуду вашей доброты.

27.

Конечно же, нечестная игра в исполнении семейки Руш была ожидаема, но предостережение Крок все же заставляет меня похолодеть и внутренне сжаться. Непроизвольно провожу кончиками пальцев по щеке и затем по шее. Страшно представить, сколько еще козырей в рукавах у Клер и ее мамаши. Не стоит их недооценивать.

На обратном пути обдумываю разные варианты — насколько реально, что Клер опаивает Эдриана какой-нибудь хитрой приворотной гадостью?

Задумавшись, задаю этот вопрос вслух и Анна отвечает:

— На драконов зелья действуют очень слабо, просто немного затуманивают восприятие, понижают бдительность. Моего мужа тоже так поили, — она с силой сжимает в пальцах руль и хмыкает.

Понятно. Значит, Эдриан сам обманываться рад. Бывает.

По возвращении в особняк Анна в первую очередь зовет меня с собой наверх.

— Я не смогу ни о чем думать, пока не повидаю младшую, — улыбается она с материнской гордостью. — А мой старший сейчас в школе.

Я не возражаю, но немного теряюсь. В прошлой жизни мне не повезло с личной жизнью, я выходила замуж всего раз, в ранней юности. Брак продлился недолго, если память мне не изменяет, что-то около года… или чуть больше. Детей я не родила, так как не позволило здоровье.

— Мам! — по коридору второго этажа к Анне бежит белокурая девочка лет трех.

— Ты мое счастье! — Анна садится на корточки и малышка на всей скорости запрыгивает в материнские объятия.

Анна прикрывает глаза и целует дочь в макушку, а у меня при виде их семейной идиллии в сердце царапает. Болезненно скребет коготками застарелая боль, но я выдавливаю улыбку и произношу:

— Твоя дочка похожа на ангелочка.

— Думаю, с возрастом волосы у нее немного потемнеют, — с энтузиазмом откликается Анна. — А вот сын вылитая копия отца, — она слегка смущается, упоминая мужа, а к нам уже спешит няня в строгом светло-сером платье.

— Леди Грэхем, Эдвард еще не вернулся из школы, а у Летиции дневной сон.

Девочка морщит носик-кнопку, но Анна снова ее целует и терпеливо объясняет:

— Если сейчас заснешь, вечером я тебе почитаю.

Отнеся дочку в спальню и проследив за тем, как она укладывается спать, Анна проводит меня в кабинет. Сразу видно, что это царство деловой леди — стены обшиты панелями из светлого дерева, на окнах висят бежевые плотные портьеры и прозрачные занавески. Каждая деталь интерьера продумана и находится на своем месте.

Анна придвигает мне мягкое кресло, а сама располагается за столом и выписывает из пухлого блокнота адреса редакций. При этом она обводит красным карандашом имя редактора, которого особенно рекомендует.

— Господин Гутьер выпускает скандальные сплетни о жизни высшего света Торна, — Анна постукивает карандашом по листу бумаги. — Он никогда не лжет. Никогда не касается политики. Просто радостно топчет зарвавшихся аристократов, причем так, что не придерешься. Мало кто умеет настолько искусно лавировать и играть словами.

Я беру список имен и адресов и прячу его в сумочку.

— Позже мне придется поехать в приют, — вздыхаю и качаю головой. — Я узнала, что Мари Идаль забрали оттуда в детстве…

— С удовольствием отвезу тебя, — отвечает Анна с улыбкой.

А я мучительно пытаюсь вспомнить, откуда мне знакома фамилия Рейси. Нет, не вспоминается. И Анна также не знает, хотя согласна, что где-то слышала ее.

— Я не очень хорошо разбираюсь в драконьих родах, — она морщит лоб, напрягая память.

Но пора спешить и я прощаюсь с Анной Грэхем, договорившись отправиться в приют в выходные.

— Мой муж к этому времени, возможно, уже вернется. Но тогда он захочет поехать с нами, — предупреждает Анна, но я ничего не имею против общества генерала Грэхема.

Во дворце тишина, бальная суета сменилась ленивой дремой и только стражники выглядят бодрыми и энергичными.

На меня, впрочем, они не обращают особого внимания. Да, я изменилась к лучшему, но тонкое облезлое пальто, грубоватые полусапожки на низком каблуке и вечное воронье гнездо вместо прически скрадывают природную красоту.

Проскользнув в покои, я достаю стихи и быстро их зачитываю. На отборе буду ориентироваться по ситуации, но в крайнем случае спою. Думаю, переложить свои вирши на незамысловатую мелодию будет нетрудно.

* * *

Погода словно сошла с ума и снег припустил с какой-то особенной яростью. Но мужская фетровая шляпа надежно укрывает от обезумевших снежинок. Теплое пальто с меховым воротником защищает от пронизывающего холодного ветра.

Парень из меня вышел, мягко говоря, тщедушный, хоть умелые иллюзии Ви добавили ширины плечам и немного роста. Я смотрю на свои начищенные коричневые ботинки и собираюсь с духом.

Если меня выкинут из редакции “Горячие сплетни”, придется обращаться в совсем низкопробные желтые издания, чего хотелось бы избежать.

Перехватываю портфель со статьей и снимками за ручку и, приняв уверенный вид, захожу в холл редакции. В конце