Пока солнце садится за горизонт, я вырываю ему глаза.

9. Правила игры

Вампиры никогда не бывают удовлетворены тем количеством крови, которое у них есть. Если разобраться, это их главная движущая сила. Это отражено в их вере. В Бладхалле. Что есть Бладхалла? Некое место у них над головами, высоко в небесах, где, угощаясь лучшей, чистой кровью, пируют кровавые боги, якобы их прародители. Если вы поклоняетесь этим богам и жертвуете кровь в молельных домах, то, когда вы умрете – если вы вообще умрете, – вам позволят сесть рядом с ними, с собственными богами, и вечно пить лучшую кровь. Целая религия выстроена не на нравственных убеждениях, не на мистических верованиях, а на бесконечном пополнении запасов крови.

Кинет Левиллион. Религии континента

СЭМ

Просыпаясь, я машинально приступаю к утренней рутине. Десять лет одно и то же. Одевание, умывание, потом первая вечерняя коровья кровь из затрапезных деревянных чашек в столовой для слуг-изморов. Мы сидим на низких скамьях из плохо обработанной мольхи, расщепленных во многих местах, смотрим вверх, на каменные своды. Здесь нет окон, чтобы отвлечься хотя бы на лунный свет. Мрачная тишина висит в комнате, полной служанок, которых ждет длинный список работ по уборке – тех же самых, что они выполняют шесть дней в неделю, бог знает сколько лет подряд, питаясь при этом слишком слабой кровью, неспособной облегчить их тяжелый труд.

Только сегодня все немного по-другому. Сегодня похороны младшего Адзури. С его гибели прошел месяц, и для меня он тянулся невыносимо долго. Прошел месяц с тех пор, как я познакомилась с первой горничной с сильным акцентом жительницы давно ушедшего в небытие города, приставившей нож к моему горлу. И с ее благородной госпожой – королевой Пиявицей. Сперва я решила, что они со мной свяжутся. Однако постепенно до меня дошло, что леди Окар меня больше не вызовет. Потому что эта королева Пиявица лицемерила, как обычная аристократическая задница. Теперь мне все ясно: дала обещание, чтобы не расстраивать, а сама тем временем выудила полезную информацию. Мило поболтала с чудаковатой служанкой и отправила восвояси. Похоже, подпольные сети горничных действуют так же, как лорды: наговорят с три короба, лишь бы заполучить, что им требуется. Не важно, какой я выберу путь: ни один из них ничем хорошим не кончится.

Самое ужасное, что я до сих пор не осмелилась воспользоваться запретной секцией библиотеки. Всеми этими знаниями, которые меня ждут. Но, помня о том, что я под колпаком у пиявиц – если эта леди не соврала, – я задумываюсь: а не следит ли за мной еще кто-нибудь? Впервые я нервничаю. Впервые вижу препятствия на пути к свободе, а мне-то уже казалось, что у меня все шансы ее заполучить.

Это невыносимо.

МУДРЕЦ

Самый трудный отрезок пути пройден, и впереди уже маячат стены Первого Света – осталось всего полмили.

После напряженного противостояния с серыми в Южном Центроземье мы больше их не видели, даже мельком. Благодаря обретенной таким образом свободе мы быстро продвигались вперед: преодолеть расстояние от нашего храма до ворот Первого Света удалось чуть меньше чем за месяц. Успели как раз к похоронам. Путешествие оказалось на удивление непродолжительным – вероятно, потому, что мы ехали верхом весь день и сколько могли ночью, не утомляя лошадей. Мы понимали, что враждебную территорию обойти не удастся, но не испытывали желания надолго задерживаться в этом жутком, заброшенном Центроземье. До чего непривычен этот мир; однажды утром Джейкоб очень точно заметил: «Как же не хватает нашей мрачной пустыни». Мы пересекли континент по диагонали в северо-восточном направлении, однако держались как можно западнее, подальше от руин Светопада и прочих больших городов, павших вслед за ним. Несомненно, такой выбор маршрута добавил пару дней к нашему путешествию, но не хотелось, чтобы в пути нас тревожили – или отвлекали – развалины некогда великой страны. Если не считать пустых извилистых дорог, иногда нам встречались брошенные деревни, в прошлом населенные колдунами, волками или вампирами, а теперь необитаемые, и по мере приближения к северной горной цепи все сильнее ощущалось вампирское влияние.

Имея приблизительное представление о том, чего ожидать, составленное по немногочисленным рассказам выживших в странствиях по Центроземью – таких можно пересчитать по пальцам одной истерзанной волком руки, – мы тем не менее были потрясены. Ни костей побежденных, ни целых скелетов мы не видели. Трупов от вампиров не бывает в любом случае, но пули серых не оставляют ничего от любых бессмертных; колдуны исчезают во вспышке света, будто поглощенные собственной магией, а волки растворяются, словно тонут в волкобойном аконите. Мы увидели лишь следы жизни, которую они вели, прежде чем покинуть эти места или умереть. Ржавый фермерский инвентарь, брошенный в полях. Валяющиеся на дороге стеклянные флаконы для крови. Изредка встречались перевернутые телеги, остатки гниющей древесины придавали им сходство с тушами диковинных животных. За пределами деревень все выглядело так, будто ничего не случилось; зверье чувствовало себя привольно, и даже еще привольнее, чем раньше, ведь теперь за ними гонялось меньше волков и куда меньше вампиров жаждали высосать из них кровь. Домашний скот давно исчез, зато дикие животные водились в изобилии.

Разговаривали мы с Джейкобом мало; нас пугали мысли о только что обнаруженном иммунитете и о том, что это может означать для наших соплеменников. Подозреваю, что Джейкоб, помимо еженощного недосыпа, вдобавок страдал и от виски, который помогал ему это пережить. В дороге я раздумывал о том, как внезапное исчезновение людей меняет окружающую среду. Как за сотню лет изменились реки? А леса? Колдун, склонный к размышлениям такого рода, мог бы провести множество гениальных исследований на эту тему. Мне очень хотелось, чтобы путешествие завершилось здесь и я записал бы свои мысли о мире без бессмертных.

У Центроземья есть еще одна большая тайна, ключ к разгадке которой, возможно, кроется где-то в пределах его границ. Именно в Центроземье появились вампиры, волки и колдуны, до великого обретения разума они были бездумными тварями. Те немногие из них, кто дожил до нашего времени, не помнят трансформацию, посредством которой они обрели самосознание. Они утверждают, что просто существовали и внезапно стали разумными. Их воспоминания об этом событии подозрительно расплывчаты. Я пытался выяснить, не помнят ли они присутствия смертных. Все без толку. Нет, ответ таится где-то под землей.

Но пока есть вероятность, что Адзури убили из-за расследования, которое он вел по нашему поручению и с которым связана какая-то тайна, – мне нужно продолжать, невзирая на