он Ладе. — Старший по тропе. Он решает… когда Дом забирает.

— Прекрасно, — Лада кивнула. — Тогда решайте быстро. У меня тут люди болеют.

Астер посмотрел на Рыжего — на его дрожь, на серое лицо — и чуть сжал губы.

— Узел берёт тепло, — сказал он. — Он голоден.

— И это ваша проблема тоже, — сказала Лада.

Эврина подошла ближе к Маре и Рыжему, присела так легко, будто пол был ковром.

— Он не умрёт, — сказала она спокойно. — Пока огонь под печатью.

— Он уже под печатью, — Лада резко кивнула на очаг. — И всё равно берёт.

Астер посмотрел на Кайрэна.

— Ты держишь стену, — сказал он. — Но стену держать мало. Нужно закрыть трещину.

— Её нельзя трогать, — глухо сказал Кайрэн.

— Её нельзя трогать людям, — поправил Астер. — А Дом может.

Лада резко вдохнула:

— Значит, закрывайте.

Астер посмотрел на неё, как на странную вещь: человек, который не кланяется, когда должен бы.

— Закрыть — значит признать территорию, — сказал он наконец. — Не “под защитой”. Не “подворье”. А часть владений. Тогда печать станет домовой, а узел — под правом Дома. И он перестанет пить вас.

Лада почувствовала, как внутри у неё что-то сжалось.

— То есть… — она медленно выговорила, — вы хотите забрать мою таверну.

— Мы хотим забрать землю, — сказал Астер. — Таверна — на ней.

— Я уже подписывала про землю, — сквозь зубы сказала Лада. — Я уже давала “признание”. Я уже играю пару. Что ещё?

Сайдэр лениво улыбнулся:

— Ещё — перестать играть.

Лада бросила на него взгляд, способный пробить доску.

— Я сейчас не про романтику, — сказала она. — Я про бизнес.

— Ты всегда про бизнес, — заметила Эврина, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение.

Кайrэн молчал. Лада повернулась к нему резко:

— Это правда? — спросила она. — Если я “признаю территорию”, что будет?

Кайрэн не отвёл взгляд.

— Тогда город не сможет прийти сюда с печатями, — сказал он тихо. — Люди вроде Сивера не смогут заявить права через казначейство. Узел станет частью Дома полностью. Огонь успокоится.

— А я? — Лада сглотнула. — Я кем стану?

Кайрэн молчал секунду слишком длинную.

— Управляющей на земле Дома, — сказал он наконец.

Слово «управляющей» ударило Ладу сильнее, чем «не хозяйка».

— То есть… наёмной, — выдохнула она.

— Нет, — вмешался Астер. — Печать уже выбрала тебя. Ты будешь хозяйкой — но под правом Дома. Ты сможешь вести дела, собирать деньги, ставить правила… пока правила не противоречат Дому.

— “Пока”, — повторила Лада. — Прекрасное слово. Очень человеческое. Очень опасное.

Белое пламя в очаге вдруг вздрогнуло сильнее. Нить холодного дыма выползла из-под стены Кайрэна и коснулась пола, как щупальце.

Рыжий захрипел. Мара вскрикнула:

— Ему хуже!

Лада метнулась к Рыжему, приложила ладонь к его лбу — ледяной.

— Нисса! — рявкнула она. — Тёплое! Быстро!

Нисса уже бежала с кружкой.

Лада посмотрела на Кайрэна — и увидела, что его лицо стало напряжённым, будто он держит не стену, а гору.

— Сколько у нас времени? — спросила она хрипло.

— Ночь, — сказал Кайрэн. — Может, меньше.

Астер сказал ровно:

— До рассвета.

Лада закрыла глаза на секунду.

«Свобода или люди. Независимость или дом».

Она открыла глаза и увидела Мару, которая держала Рыжего и дрожала. Ниссу, которая впервые в жизни не шутит, а просто делает. Грона, который стоит у двери как стена. И даже Сайдэра, который притих, потому что понял: это не спектакль.

— Хорошо, — сказала Лада тихо. — Допустим, я признаю таверну частью владений Дома. Что я получаю на бумаге?

Астер чуть приподнял бровь — будто ему понравился вопрос.

— Ты получишь грамоту, — сказал он. — И статус. И защиту. И право вести торговлю на драконьей тропе официально. А ещё… — он посмотрел на Кайрэна, — право на покровительство лорда.

Эврина усмехнулась:

— Это звучит двусмысленно даже для меня.

Лада скрипнула зубами:

— Я не про это. Я про то, что мои люди останутся со мной. Мара — не будет “не нужна”, Нисса — не станет прислугой для чужих капризов. Рыжий — не исчезнет в качестве “мелкой потери”.

Кайрэн резко повернул голову к Астеру.

— Они остаются, — сказал он.

— Это будет твоё обязательство, Кайрэн, — спокойно ответил Астер. — Если ты берёшь территорию, ты берёшь и тех, кто на ней.

Кайрэн посмотрел на Ладу.

— Я беру, — сказал он тихо.

От этих слов у Лады дрогнуло что-то внутри — и она тут же разозлилась на себя за дрожь.

— Я не вещь, — сказала она. — И мои люди тоже.

— Тогда говори это как хозяйка, — сказал Астер. — Прямо в печать. Узел должен услышать. И Дом тоже.

Белое пламя в очаге снова вздрогнуло, будто нетерпеливое.

Лада выпрямилась. В груди у неё было пусто и горячо одновременно.

— Мне нужен документ, — сказала она. — Не после. До. И я хочу пункт: “управляющая сохраняет право устанавливать правила заведения”. И пункт: “персонал остаётся под защитой”. И пункт: “доходы таверны — на развитие таверны, долги — пересматриваются, тройные начисления — признаются мошенничеством”.

Сайдэр тихо присвистнул.

— Она торгуется с Домом, — сказал он с уважением. — Я говорил.

Астер смотрел на Ладу долго. Потом кивнул.

— Пиши, — сказал он.

— Где? — Лада огляделась. — У меня тетрадь.

Астер протянул тонкую пластину — не бумагу, а тот же лакированный материал, что у Дома.

— На этом, — сказал он. — Оно примет только то, что ты действительно готова держать.

Лада взяла пластину. Она была тёплой. Не приятной — серьёзной.

— Кайрэн, — сказала Лада, не глядя на него. — Если я это подпишу, ты не превратишь мою таверну в казарму?

Кайрэн ответил сразу:

— Нет.

— И не выгонишь моих?

— Нет.

— И не будешь решать за меня всё?

Кайрэн замолчал на долю секунды.

— Я буду решать то, что касается печати, — сказал он наконец. — И того, что тебя убьёт. Остальное — твоё.

Лада резко выдохнула.

— “Тебя”, — повторила она. — Официально?

Эврина фыркнула:

— Они уже давно неофициально.

Лада бросила на неё взгляд:

— Эврина.

Эврина подняла руки:

— Молчу.

Лада опустила пластину на стойку. Перо царапнуло поверхность, оставляя тёмные строки. Она писала быстро, чётко, как акт сверки: пункты, обязательства, права.

Когда она закончила, подняла голову.

— Подписывайте, — сказала она Астеру. — И ты, — она посмотрела на Кайрэна, — тоже.

Кайрэн взял пластину. Его пальцы на секунду задержались на строках, где было: «персонал остаётся под защитой». Потом он поставил знак крыла. Металл вспыхнул.

Астер поставил второй знак — иной, старше, тяжелее.

Пластина потеплела в руках Лады так, будто стала живой.

И в эту секунду белое пламя в очаге вздрогнуло и рванулось вверх, как зверь, который почувствовал поводок.

— Сейчас, — сказал Астер. — Или будет поздно.

Лада встала перед очагом,