туша Золотого Дракона буквально вываливается к подножию скалы. Мы едва успеваем отскочить, когда многотонное тело приземляется на камни.

— Бу-у… — выдыхает он вместе с облаком пара, бессильно заваливаясь на бок.

— Бедненький, — Настя с искренним состраданием подбегает к его огромной морде. — Даня, посмотри на него. Ты ведь поможешь ему?

— Помоги, человек… — Золотой с трудом оттягивает третье веко, глядя на меня с вселенской мольбой.

Я хмыкаю и подхожу ближе, хлопая ладонью по его бронированному боку. От чешуи исходит жар, как от перегретой печи.

— Расслабься, желтый. Никакая это не хворь. У тебя просто вторая формация на горизонте маячит. Признавайся, обжора, сколько некромантов ты на самом деле сожрал в Херувимии?

— Хрусть да треск! — Ледзор чешет бороду, с опаской оглядывая дракона. — Этот ящер вечно думает только о своем брюхе.

Золотой, едва ворочая распухшим языком, пытается выдавить из себя честный вид:

— Одного… всего одного, хозяин… клянусь чешуей…

Я только скептически качаю головой, глядя на это пристыженное чудовище.

— Врешь ты всё, и не краснеешь. Я же тебя вижу насквозь: ты заглотил как минимум десяток некромантов, столько же теневиков и воздушников… А на десерт, судя по специфическому привкусу маны, прихватил еще и мощного некромага. Ты никогда раньше не жрал столько Грандмастеров за один присест.

— Ох, мамочки! Они ведь еще и одержимые были, — качает головой Настя.

— Да, с Демонами. Очень тяжелая пища. Их мана сейчас «раскручивается» внутри. Это форсированная эволюция. Не сожри он столько деликатесов, формация всё равно бы случилась, но мягко и постепенно. А так — терпи, животина, теперь ты перерождаешься на ускоренной перемотке.

— Мазака знает, — Змейка согласно кивает, хлопнув себя по пластинчатым бедрам. — Третью формацию тоже дал мазака. Теперь Мать выводка сильнее. РРРР! — делает она угрожающее лицо, но получается даже забавно.

— Какие нетипичные и в то же время закономерные выводы, Ваше Величество, — задумчиво замечает Гвиневра, и её взгляд скользит по Дракону, а затем, словно невзначай, по моему лицу.

— Не подлизывайся, — фыркает Светка, пронзая Целительницу огненным взглядом.

Я же, игнорируя все посторонние звуки, сцепляю пальцы обеих ладоней и растягиваю их, похрустывая суставами.

— Готовься, животина, — обращаюсь я к Золотому, который с трудом ворочает головой. — Будем делать из тебя человека. То есть, дракона новой модели.

Я протягиваю руку, и потоки маны из меня вливаются в тело ящера, стабилизируя бурлящий внутри него хаос. Процесс, который раньше занял бы месяцы, теперь ускоряется. Желточешуйчатый неожиданно подошел ко второй формации. Думаю, на это каким-то образом повлияло общение с Олей и со всеми нами.

Золотой начинает трансформироваться прямо на глазах, принимая вторую формацию.

Его тело вытягивается, но общие размеры остаются прежними. Крылья, казавшиеся огромными, теперь смещаются немного назад, принимая более обтекаемую форму. Мускулы под золотой чешуей перекатываются, грудная клетка расширяется. Интересное происходит с конечностями: передняя пара лап теперь подозрительно напоминает развитые гуманоидные руки с цепкими, сильными пальцами, способными не только хватать, но и манипулировать. Задние же ноги мощно укрепились, став толще, мускулистее, способными выдерживать вертикальную нагрузку.

— Давай-ка разгонись и на ножки, — говорю я, отступая на шаг и давая ему пространство.

Золотой послушно задергался, неуклюже шевеля крыльями, и предпринял первую попытку встать. Он дергается, как младенец, пытающийся сделать первые шаги, и с оглушительным грохотом падает на задницу, едва не придавив при этом Норомоса, который замешкался слишком близко.

— Ух! Это было чертовски близко! — йети аж отпрыгивает в сторону, его белая шерсть вздыбливается от испуга.

— Отойдите все подальше! — командую я, видя, как дракон пытается снова перевернуться. — Еще раз, Золотой! Давай, покажи, на что способен!

Наш желточешуйчатый «ползунок» хрипит от напряжения, но подчиняется. Он упирается новыми, мощными руками в скалу рядом и с невероятным усилием выпрямляется. Громадная туша встает вертикально, покачиваясь на двух конечностях, как неустойчивая башня, и держится за камень, чтобы не упасть.

Вся группа застывает, раскрыв рты. Стоящего в полный рост Золотого хоть сейчас на холст переноси. Впечатляет! Хоть и ходок из него пока никакой. Только скалу отпустит — сразу впечатается в землю.

— Что это еще за цирковой номер? — бурчит Феанор, но даже в его голосе слышится изумление.

Я окинул это прямоходящее чудо оценивающим взглядом.

— Ну-ну, — предостерегающе поднимаю палец. — Ты только не слишком увлекайся этим своим новым амплуа. А то как мы на тебе летать будем, если ты теперь в прямоходящие записался? На плечах место маловато.

— Вовремя вы это затеяли, конечно, — ворчит Багровый Властелин, недовольно озираясь по сторонам. — Здесь полно тварей, способных учуять нас даже сквозь вашу хваленую ментальную невидимость. А вы ещё своего дракона подняли как маяк, на добрый десяток метров над землёй.

— Бывает, Ваше Багровейшество, — я лишь лениво пожимаю плечами.

Старый ворчун прав, но с Золотым медлить было нельзя: либо эволюция сейчас, либо животина болела бы дальше, а то и вообще бы померла.

— А-а-а-а! — внезапный вопль Бера заставляет нас всех синхронно обернуться.

Мы видим кузена, которого цепко держит за глотку незваный гость.

— Я же говорил, — почти с удовлетворением бурчит Багровый.

— А это ещё что за чудо природы? — Светка с любопытством подаётся вперёд, её ладони уже начинают окутываться рыжим пламенем.

— Паразит, — тяжело вздыхает Норомос и снова виновато смотрит на меня. — Ваше Величество, прости, но нам с твоим Псом лучше его не касаться. Как и всем, на ком нет магического доспеха. Он сможет присосаться и к нам.

— Понятно, лорд, — киваю я.

Вообще Беру сказочно «везет». Только-только его привели в порядок после аллергической реакции вызванной атакой Гвиневры, когда он раздулся как шар, и вот новый трофей. За глотку его держит Малиновый Паразит — абсолютно лысый, голый гуманоид ядовито-малинового цвета. Его кожа лоснится, словно смазанная жиром, а в глазах-щелочках горит голодный блеск.

Малиновый скалится в неестественно широкой, нелепой ухмылке:

— Новенькие, да? Что ж, вы слишком шумные. А в Фантомной зоне шумные долго не живут. Я высосу вашего друга досуха, как доказательство.

Я перевожу недоуменный взгляд на Бера. Тот уже выглядит изрядно истощенным, лицо бледнеет на глазах.

— Послушай, мой лучший мечник, ты как умудрился так по-детски подставиться?

Бер закатывает глаза, хотя в хватке монстра ему явно