принцесса Лизавета жива только благодаря вам. Джинны… неприятные создания. Их не берет клинок или пуля, но как треклятых упырей их можно убить осиновым колом в сердце.

— Звучит просто.

— Да, только они сильнее и быстрее, чем любой из хагга, а их сердца… это отдельный вопрос. Сердце джинна не обязательно должно быть в теле. Он может вынуть его из груди сроком от суток до недели и быть фактически бессмертным. Эти два джинна пришли сюда без сердец, и тем не менее вы смогли убить одного.

— Второго не нашли?

— Нет, но думаю, это вопрос времени. Ловцы уже отправились, и с ними Белый Священник, так что дело это решенное.

— Я уже не первый раз слышу про каких-то священников. Кто это? Адепты местной церкви?

— Кто? — как-то странно ответил Рубцов, а затем кивнул на расступающуюся чуть в отдалении толпу. Прямо к воротам театра подъехала карета, запряженная четверкой не вполне живых лошадей. Это были скелеты, объятые зеленым пламенем. Дверь кареты распахнулась, и из неё вышло четыре фигуры. Три из них носили красные балахоны с капюшоном, а одна — белый с длинной широкополой шляпой.

Эта четверка казалась странной. Что-то неправильное было в их движениях, в их… ауре. Смотря на них, я испытывал странное отвращение и раздражение. Словно уловив что-то, один из них, тот, что был в белом, повернул голову и взглянул на меня.

Лица я не увидел, оно было скрыто фарфоровой маской с нарисованной улыбающейся рожицей. Маски красных же изображали грустные мины. В тот же момент рука Рубцова мягко легла мне на плечо, а он сам замер, также смотря белому священнику прямо в глаза. В конечном итоге спустя почти минуту тот отвернулся и в сопровождении своей красной свиты направился в здание театра.

— Вот кто это такие, — тихо ответил он. — Не советую встречаться с ними. Для такого, как вы, господин Старцев, это может плохо закончится.

— Почему? — заинтересовался я.

— Они охотятся на реликтов, но порой могут заняться и хагга, ардалами или иными созданиями, не относящимися к людям. И, как я понимаю, вы тоже включены в этот список. Обычно они довольно мирные и законопослушные, но если захотят вас заполучить, то даже Император, да будет править он вечно, им не помешает. Жуткие твари.

Старик ещё пару мгновений смотрел на пустое место, после чего убрал руку и встал напротив меня.

— А теперь я отвезу вас обратно и попробую решить некоторые проблемы, что вы после себя оставили. Да и для вас же будет лучше убраться отсюда как можно скорее, пока кому-нибудь из них не захотелось познакомиться с вами получше…

Глава 16

Проснулся я от того, что скрипнула кровать, и обнаженная девичья фигурка выскользнула из-под одеяла, принявшись одеваться. Я потянулся, сладко зевнул, а затем, подперев голову рукой, принялся наблюдать за этим чудным зрелищем.

Пусть фигурка у Тани и была слегка костлявой, но более чем привлекательной. По крайней мере, одного лишь взгляда на неё было достаточно, чтобы вызвать у меня желание.

— Может задержишься? — предложил я. — У нас есть ещё немного времени…

— Нет, извини. Предпочту потратить оставшийся час на сон в своей комнате, — твердо настояла она, и мне осталось лишь огорченно вздохнуть.

С момента моего чудесного спасения принцессы Лизаветты прошло уже больше двух недель. Скучных, унылых и крайне дли-и-и-инных недель Из-за покушения на принцессу её приезд в лицей отложили на неопределенное время, а Рубцов и маги словно и забыли о моем существовании. Был лишь один довольно короткий разговор с деканом Помниковым и его секретарем, в ходе которого мне недвусмысленно намекнули, что я в тот злополучный день не покидал лицей и не встречался с принцессой. Я провел ночь в своей постели, и точка.

Меня это не слишком устраивало, но в конфликт с деканом я решил не идти. В конце концов, это делалось для моей пользы, но вот когда я все-таки встречусь с принцессой, то спрошу за свое спасение. Они по меньшей мере должны вернуть мне дворянский титул!

Так что на эти две недели моими главными занятиями были пробежка, полоса препятствий и отработка рукопашного боя и стрельбы, а благодаря тренировкам Тани теперь я попадал в мишень в среднем четыре раза из десяти.

Ну и…

Единственным светлым пятном во всем этом была Таня. За эти две недели мы смогли… углубить наши отношения во всех смыслах. Девушка проводила у меня уже третью ночь подряд, приходя через час после отбоя и уходя за час до подъема. Так гораздо меньше шансов, что нас застукают. Впрочем, он оставался всегда, и чтобы его уменьшить, я предупредил своих ближайших соседей, что если узнаю, что кто-то об этом настучал, то им лучше подавать документы на уход. А учитывая, что определенная репутация из-за драки с Ефимом у меня сложилась, никто не отважился проверять, насколько эти слухи правдивы.

— Всё, я пойду, — сказала девушка, одевшись, после чего наклонилась и поцеловала меня, а мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не затащить её в постель и не сорвать эти тряпки. В конечном итоге дверь закрылась, и я остался один, чувствуя легкую досаду.

Мне было мало…

Я начал понимать, каково быть человеком, и это мне в какой-то мере даже нравилось. Если бы не эти идиотские правила, я бы заперся с Таней на несколько дней к ряду, прерываясь только на еду и сон, но вынужден отдаваться этому чудному процессу всего несколько часов. Где справедливость?

Оставалось лишь вздыхать от досады.

— Ничего, все это временно. Когда я выполню контракт, то стану свободным, по-настоящему свободным, и буду творить, что захочу!

А пока… пока посплю ещё немного…

* * *

День начинался как обычно. Ну почти.

Утром я увидел сестру. Она в сопровождении ещё десятка девушек в форме, напоминающей форму горничных, ходила по комнатам и собирала постельное белье для стирки, попутно выдавая чистое.

Толком поговорить не смогли, обмолвились буквально несколькими фразами и разошлись по своим делам. У технической кафедры было очень много разного рода работы, их чуть ли не как рабов использовали, так что удачной возможности для того, чтобы просто пообщаться, у меня не было, а пытаться проникнуть в женскую общагу их кафедры я даже не стал пытаться.

У Даши все было нормально, но приходилось много и усердно работать.

— Три девочки уже ушли, — сказала она. — Не выдержали нагрузки.

Выходит, с ними поступали как и на военной кафедре. Первым делом тяжелые нагрузки, чтобы