Он выглянул в коридор, махнул рукой и бесшумно, как тень, скользнул наружу. Я за ним, стараясь не греметь и вообще ступать бесшумно. Получалось, кстати, плохо.

В коридоре валялись два стражника. Не спали. Лежали в неестественных позах, с вывернутыми шеями. Никакой крови, никакой магии. Чистая, жестокая, тихая работа… Меня передернуло. Раньше Коршун старался не убивать без крайней нужды. А тут… он просто убрал помехи.

Мы петляли по лабиринтам подземелья. Коршун не бежал, он тек вдоль стен, проверяя каждый поворот, каждый угол. Он был собран и напряжен, как струна.

— Куда мы? — шепнул я, когда мы спустились еще ниже, туда, где воздух стал спертым и влажным.

— В канализацию, — бросил он через плечо. — Через верха не выйти. Дворец оцепили. Там сейчас такая магическая сеть, что муха не пролетит, не поджарившись.

— А я? — напомнил я. — Я же антимаг. Пройду.

— Ты пройдешь, — Коршун резко остановился и развернулся ко мне. В его глазах я увидел отчаяние. — А я сдохну. Мгновенно. Ты этого хочешь?

Я заткнулся. Мы подошли к ржавой решетке, за которой шумела вода. Коршун, кряхтя от натуги, сдвинул ее в сторону. В нос ударил такой смрад, что у меня заслезились глаза.

— Добро пожаловать в королевское дерьмо, — без тени юмора произнес Рыжий и первым шагнул в зловонную жижу по колено.

Идти по канализации было тем еще удовольствием. Скользко, темно, воняет так, что хочется перестать дышать. Но Коршун пер вперед с упорством маньяка. И шли мы молча. Только хлюпанье воды и шорох крыс нарушали тишину.

— Слушай, — не выдержал я через полчаса этого «ароматного» путешествия. — Что случилось-то? Где Эа? Где артефакт? Почему ты такой… дерганый?

Коршун замер. Его спина напряглась.

— Эа… — его голос дрогнул. — Эа нас кинул, Игорь. Просто высадил меня посреди Пустоши Смерти и исчез. Вместе с артефактом. Вместе с конем.

— Как кинул? — я чуть не сел в жижу. — Он же тебя спас!

— Спас… — Коршун горько усмехнулся, но смех этот был похож на кашель. — А потом просто на ходу вышвырнул со своего коня за городом и исчез.

Он повернулся ко мне. В тусклом свете гнилушек на стенах его лицо казалось маской мертвеца.

— Я вернулся, потому что мы… друзья, — выдавил он, глядя мне куда-то в район уха. — Негоже бросать товарища в беде. Кодекс, знаешь ли. Честь вора.

Я хмыкнул. Звучало это так же фальшиво, как пение пьяного караоке-мастера в три часа ночи.

— Друзья? — переспросил я, стряхивая с плеча жирную пиявку. — Это те друзья, которые машут ручкой с эшафота и уезжают в закат на костлявых клячах? Коршун, не смеши мои тапочки, которых у меня нет. Ты вернулся, потому что тебе что-то нужно. Или потому что тебя прижало так, что даже моя компания кажется раем.

Коршун дернул щекой.

— Думай что хочешь, Игорёк. Но я здесь. И я вытащил твою задницу из-под ножа Саливана. Скажи «спасибо» и шевели ногами.

Он развернулся и побрел дальше, сгорбившись, словно на плечах у него был невидимый мешок с цементом. Я постоял секунду, глядя ему в спину. Врет. Как пить дать врет. Но выбора у меня не было: сзади — вивисекция, спереди — выход, арифметика простая, даже для борца.

— Ладно, — буркнул я себе под нос. — «Спасибо».

Мы шли еще минут двадцать. Вонь становилась привычной, человек такая скотина, что ко всему привыкает, а вот усталость навалилась бетонной плитой. Наконец, впереди забрезжил серый свет. Решетка. Коршун навалился на нее плечом, я помог, и мы, кряхтя и матерясь, вывалились в какие-то кусты на окраине города.

Свежий воздух ударил в нос, опьяняя. Я жадно глотал его, стараясь не думать о том, что от меня сейчас несет, как от выгребной ямы. Этот побег был еще более худшей версией, чем тогда с принцессой!

— Туда, — Коршун махнул рукой в сторону темных переулков.

Мы крались по спящему городу, как две тени. Рыжий вел меня какими-то задворками, через проходные дворы, перелезая через заборы. Пару раз мы замирали, услышав шаги патруля, вжимаясь в стены. Наконец, мы вышли к знакомому покосившемуся зданию. Таверна «Дырявый кошелек». В предрассветных сумерках она выглядела как приют для убогих, но сейчас для меня это был «Хилтон» пять звезд. Коршун открыл заднюю дверь своим ключом. Внутри было тихо, темно и пахло кислым пивом и жареным луком.

— Заходи, — шепнул он, запирая засов. — Хозяин спит. На кухне никого.

Мы прошли в пустой зал. Коршун зажег огарок свечи на дальнем столе и метнулся за стойку. Вернулся он с кувшином вина, кругом сыра и черствым хлебом.

Я набросился на еду, как голодный волк. Жевал, глотал, давился, запивал вином прямо из кувшина. Коршун не ел. Он сидел напротив, крутил в руках пустую кружку и смотрел на пламя свечи. Его все еще трясло. Мелкая, противная дрожь, будто у него ломка. Я доел кусок сыра, вытер рот рукавом и, наконец, посмотрел на него в упор.

— Ну, теперь рассказывай, — сказал я, откидываясь на спинку стула. — Мы в безопасности. Еда есть. Вино есть. А вот твоей уверенности я что-то не вижу.

Коршун молчал.

— Где Эа? — надавил я. — Где артефакт? Почему ты выглядишь так, будто увидел призрака своей бабушки в неглиже?

Рыжий поднял на меня глаза. В них плескался такой животный страх, что мне стало не по себе.

— Ты не поймешь, Игорь, — тихо сказал он. — Ты думаешь, это игра. Приключение. Попал, всех победил, вернулся домой. А это не игра.

— Я заметил, когда меня к стулу приковывали, — огрызнулся я. — Хватит темнить. Ты сказал, мы друзья. Друзья не врут. Выкладывай. Что случилось, когда ты ускакал?

Коршун сделал большой глоток вина, скривился, словно от яда, и глухо произнес:

— Хорошо. Ты хочешь правды? Получай.

Глава 24

— Я провалил сделку, Игорь. Я обещал Богу достать артефакт. И я облажался.

Эти слова упали в вязкую, прокисшую тишину таверны, как тяжелые булыжники в глубокий колодец. Глухо. Тяжело. И с кругами по воде, от которых меня начало мутить сильнее, чем от выпитого вина. Свеча на столе дернулась, отбрасывая на лицо Коршуна пляшущие тени, превращая его и без того бледную физиономию в