держала Ивеллу за руку, будто опасалась, что стража передумает и заберёт её снова.

— Десять дней, — сказала девушка. — У гильдии десятки швей. У нас даже крыша не закончена.

— И пять основ, восемь комплектов деталей и два платья в очереди, — напомнила Ивелла. — Если бросим оплаченные заказы ради состязания, потеряем людей, которые нам поверили.

— Не бросим, — сказала Ярина.

— Тогда придётся разделить работу.

— И привлечь тех, кто уже подписал договоры.

Олина догнала их у лестницы.

— Семьи за стенами помогут. Но им нужно знать объём сегодня, иначе они не успеют подготовить основу.

Сайра Молт, услышавшая разговор, добавила:

— Мы можем поставить два рулона раньше срока. Не одинаковых, зато крепких.

— Тирсены возьмут рукава и верхнюю одежду, — сказал мужчина, приехавший от семьи. — Если останется наше клеймо.

— Останется каждое имя, — ответила Ярина.

Тарвель спустился по ступеням последним. Он не предложил денег, людей или приказа, способного решить их проблемы за одно утро.

— Совет назначит меня одним из наблюдателей, если ты не возразишь, — сказал он.

— Ты член Совета и связан с обеими сторонами.

— Поэтому окончательную оценку давать не буду. Только прослежу, чтобы условия не изменили после начала работы.

— И не принесёшь тайно материалы.

— Не принесу.

— И не оплатишь поставщиков.

— Не оплачу.

— Даже если решишь, что мы не успеваем.

Тарвель выдержал её взгляд.

— Даже тогда. Но если гильдия нарушит записанные условия, я выступлю открыто.

Это была помощь, которую Ярина могла принять. Не спасение вместо неё, а обещание не позволить противнику менять правила за закрытой дверью.

— Тогда не опаздывай на проверки.

Они вернулись на улицу Старых Фонарей к вечеру. На двери по-прежнему висели старые уведомления, но между ними появилось новое, с печатью Совета:

«Дом „Вейр и нить“ допущен к императорскому состязанию».

Рейса прочитала объявление дважды.

— Теперь заказчиц станет ещё больше.

— До окончания состязания новые заказы не принимаем, — решила Ярина. — Существующие выполняем по срокам. Для коллекции создаём отдельную книгу расходов и отдельную опись материалов.

Ивелла сняла плащ, надела возвращённый передник и сразу подошла к раскройному столу.

— Сначала определим, сколько изделий требует устав.

— Не меньше пяти, — сказала Ярина. — Но пять нарядов, никак не связанных между собой, состязание не выиграют.

— Нам нужна общая задача.

Ярина посмотрела на сменные рукава доступной коллекции, на серебряную карту платья Овейны, на рулоны с клеймами ткацких семей и на старые карты Вейров, которые отныне лежали под совместными печатями Совета и мастерской.

Главная коллекция должна была показать не одно красивое свойство станка. Она должна была доказать, что церемониальная одежда может служить человеку, не подчиняя его; хранить память, не крадя чужие слова; обозначать положение, не лишая владельца свободы; и называть каждого мастера, чьи руки участвовали в работе.

Мерравия собирала для состязания всю силу Императорской гильдии.

У Ярины оставалось десять дней, чтобы превратить разрозненный союз независимых мастеров в настоящий модный дом.

Глава 7

Коллекция незаметных женщин

Первым распоряжением Ярины после возвращения из Совета стало запрещение прикасаться ножницами к ткани до полуночи. Десять дней казались щедрым сроком только тому, кто никогда не строил коллекцию, не выполнял одновременно оплаченные заказы и не зависел от ткацких дворов за городскими стенами. Ошибка, допущенная в первый вечер, могла обнаружиться на последней примерке, когда для нового раскроя уже не осталось бы ни материала, ни времени.

— Я знала, что суд плохо влияет на людей, — сказала Ивелла, снимая со стены чистый лист. — Но не думала, что после освобождения мне запретят шить.

— До полуночи, — уточнила Ярина. — Потом начнём.

— Это почти хуже.

Рейса уже успела перенести к центральному столу три рулона и теперь остановилась с четвёртым на руках.

— А положить ткань можно?

— Можно. Резать нельзя.

— А рисовать?

— Сначала считать.

— Тогда я лучше ещё раз перенесу рулоны.

Олина Крей, пришедшая следом за ними из Совета, прислонилась плечом к дверному косяку и посмотрела на мастерскую, в которой одновременно пытались разместиться постоянные работницы, независимые портнихи, ткачи и заказчицы.

— К утру здесь негде будет повернуться.

— Поэтому оплаченные заказы уйдут на второй стол и в комнату наверху, — сказала Ярина. — Две простые основы возьмёте вы с вашими мастерицами. Крой остаётся наш, каждая примерка записывается в общей книге, окончательную посадку проверяет Ивелла.

— А если госпожа Сорн решит, что я пришила рукав не под тем углом?

— Я не решу, — отозвалась Ивелла. — Я измерю.

— Вот за это вас и не любит гильдия.

— Гильдия не любит меня по множеству причин. Не упрощайте её труд.

Ярина разделила большой лист на десять столбцов. Последний день сразу перечеркнула и подписала: «Упаковка, опись, доставка». Девятый отвела под полную проверку, восьмой — под исправления после общей примерки. На создание пяти обязательных нарядов оставалось семь дней, причём станок нельзя было использовать без наблюдателя Совета, а каждая магическая карта требовала отдельного испытательного образца.

Под расписанием она записала существующие обязательства мастерской: пять основ, восемь комплектов сменных деталей и два дорогих платья без магических свойств. Отказываться от них было нельзя. Женщины внесли задатки, согласились ждать своей очереди и поверили в мастерскую до того, как допуск к состязанию появился на двери.

— Две основы и четыре комплекта деталей забирает Олина, — решила Ярина. — Остальное распределим между нами и двумя портнихами, которых она привела. Для состязания создаём отдельные карты, отдельную книгу расходов и отдельные корзины. Никаких случайно переставленных деталей.

Рейса подняла руку.

— Можно корзины пометить разными лентами?

— Нужно.

— Тогда состязание будет с синими, а заказы — с зелёными.

— Почему не наоборот? — спросила Ивелла.

— Потому что синие уже лежат ближе.

— Весомое основание.

К началу ночи расписание заняло почти всю стену. Возле каждого дня появились имена ответственных, сроки доставки ткани, примерок и проверок. Ярина оставила свободными два промежутка утром и вечером: первый для непредвиденных ошибок, второй для еды и сна. Ивелла молча зачеркнула слово «сон» в трёх последних днях.

— Я видела, — сказала Ярина.

— Тогда не придётся объяснять.

— Сон возвращаем.

— Вы слишком многого требуете от десяти дней.

— От людей без сна ошибок будет больше, чем работы.

— Хорошо.