время её решения оценивались со стороны.

— Но Лирия… — произнесла Цин-Цин, вновь посмотрев на свою сестру. — Её боль была настоящей. Ты использовал её чувства, чтобы проверить меня?

Отец посмотрел на младшую из дочерей, и на его лице появилось выражение лёгкой печали.

— Лирия знала об испытании, но её недовольство было искренним. Я не мог создать искусственный конфликт. Он должен был быть подлинным, чтобы ты почувствовала всю тяжесть ответственности. Именно поэтому Лирия согласилась участвовать, но её слова и гнев — это не игра, Цин-Цин. Она действительно чувствует себя обделённой, и тебе придётся найти способ наладить отношения с сестрой, если ты хочешь быть достойной короны.

Лирия молчала. Губы дрожали, но она ничего не сказала. В глазах читалось разочарование, но в глубине этих чувств Цин-Цин увидела искру надежды, что, возможно, ещё не всё потеряно.

— И что теперь? — сдержанно спросила царевна, чувствуя, как её уверенность постепенно возвращается. — Я прошла это испытание?

Монарх улыбнулся. Его лицо смягчилось, и в глазах появилась гордость.

— Ты доказала, что способна видеть суть вещей за внешними проявлениями. Ты не поддалась на лесть, не позволила манипулировать собой и не отвергла свою сестру, несмотря на её обвинения. Это и есть мудрость правителя. Да, ты прошла испытание, Цин-Цин.

Элария подошла ближе и, встав рядом с королём, тихо произнесла:

— Я всегда знала, что ты справишься. Но помни, испытания не заканчиваются с коронацией. Они только начинаются. Правление будет полным различных для тебя трудностей, но теперь ты знаешь, что можешь доверять себе.

Таэрон, по-прежнему со спокойным выражением лица, сделал шаг вперёд и склонил голову перед Цин-Цин.

— Ваше Величество. Я всегда буду служить вам, как и вашему отцу. Пусть это испытание покажет вам, кто достоин вашего доверия.

Цин-Цин внимательно посмотрела на советника, чувствуя, что за его словами может скрываться больше, чем простая преданность. Но она решила не спешить с выводами. Время покажет, кто действительно верен ей, а кто просто ловко играет свою роль.

— Благодарю тебя, Таэрон,— ответила она сдержанно, не позволяя своим чувствам выдать тревогу.

Девушка перевела взгляд голубых глаз на Лирию. Сестра стояла на месте. Руки той были сжаты в кулаки, но лицо выражало не столько гнев, сколько внутреннюю борьбу. Цин-Цин знала, что этот разлад между ними нельзя оставить без внимания.

— Лирия… — тихо произнесла она, сделав шаг вперёд. — Я не хочу, чтобы между нами была вражда. Ты моя сестра, и я всегда буду видеть в тебе равную. Если ты чувствуешь себя обделённой, мы найдём решение. Для тебя всегда будет место рядом со мной.

Лирия молча смотрела на неё. Глаза заблестели, но она не расплакалась. Вздохнув, девушка отвернулась, будто собираясь с мыслями.

— Мы ещё поговорим об этом,— сказала она.

Её голос был хриплым, но в нём всё-таки слышалась уступка.

— Но не сегодня.

Цин-Цин кивнула, понимая, что это всё, что она могла сейчас получить. Возможно, это был первый шаг к примирению, а может, только временное затишье.

Правитель, наблюдая за этим обменом, одобрительно кивнул.

— Вот так и должно быть,— сказал он. — Семья обязана быть вместе, особенно в такие времена. Разногласия неизбежны, но только единство делает правителей сильным.

Он взглянул на Цин-Цин. Глаза наполнились гордостью и теплотой.

— Ты достойна этой короны, дочь моя. Теперь я могу уйти на покой с миром в душе, зная, что эльфийские земли в надёжных руках.

Цин-Цин, чувствуя, как её сердце наполняется благодарностью, сделала шаг вперёд и склонилась перед отцом.

— Я сделаю всё, чтобы не подвести тебя, отец. И королевство, и наш род.

Монарх мягко коснулся её головы, словно благословляя.

— Я знаю, что так и будет.

После этих слов он развернулся и медленно пошёл к выходу, опираясь на плечо Лирии. Элария молча последовала за ним. Таэрон, бросив последний взгляд на наследницу, тоже удалился.

***

Когда двери тронного зала вновь закрылись, Цин-Цин взглянула на гобелены, украшающие стены. Теперь они казались ей не просто символами прошлого, а напоминанием о том, что её истинное испытание началось не сегодня и не закончится завтра. Корона, которую ей предстоит носить, станет не просто украшением, а символом её силы, мудрости и ответственности перед своим народом.

Она глубоко вдохнула и выпрямилась. Коронация уже близка, но в её сердце больше не было сомнений. Придворные интриги, борьба за власть, всё это будет сопровождать её на протяжении правления. Но теперь она знала, что сможет справиться с этим. Ведь настоящая сила правителя — не в её положении, а в способности видеть истину и хранить единство.

С этой мыслью Цин-Цин направилась к окну, глядя на простирающийся лес, где вскоре ей предстояло принять корону, уже не как наследницы, а как истинной правительнице Серебряных копий.

Глава 10

Убить царевну.

Леса вокруг Лаэр’Тира всегда были для Цин-Цин не просто убежищем, а местом силы. Здесь, вдали от душных залов замка Фарвелл, она могла сбросить маску будущей правительницы и просто дышать. Интриги двора, ядовитый шёпот советников, вечно недовольное лицо отца, который видел в бегстве брата её вину, всё это оставалось позади. Отец жив, но его хватка ослабела, и бремя власти уже ложилось на её плечи. Формально она ещё не была коронована. Для этого требовался священный ритуал, но каждый в королевстве знал, кто придёт на смену стареющему монарху.

К полудню, устав от очередного спора с отцом о методах управления, Цин-Цин покинула замок. Она шла по едва заметной тропе, наслаждаясь тишиной. Лёгкий осенний ветер играл её волосами, а золотые и багряные листья медленно кружили в воздухе, устилая землю мягким ковром. За ней на почтительном расстоянии следовали шестеро эльфийских стражей из её личной гвардии, «Лесные Клинки». Их доспехи из зачарованной древесной коры, окрашенные в цвета мха и листвы, делали их почти невидимыми среди деревьев. Командовал ими Лориэн, седовласый эльф с лицом, испещрённым шрамами былых сражений.

— Хороший день, чтобы побыть вдали от стен, ваше высочество, — заметил он, поравнявшись с ней.

Он говорил спокойно, напоминая лесное озеро в безветренную погоду.

— Любой день хорош, Лориэн, когда не нужно смотреть в глаза тем, кто желает