господин Риддл замышлял что-то ужасное против тех же маглорождённых или полукровок. Как сказал только что магистр, слова — это лишь слова. Зарабатывая репутацию и поддержку у чистокровных, Риддл мог сколько угодно кричать о будущих притеснениях маглокровок, а заняв высокий министерский пост, заговорить уже по-другому, это же политика. Как обстояли дела в Англии сейчас, Северус не знал, но какая разница, господин магистр — представитель двух древних, чистокровных фамилий, и, наверное, лозунги Риддла против маглорождённых ему гораздо ближе, чем какие-либо иные точки зрения. Каково отношение итальянцев к Риддлу было неизвестно. Англичанам итальянцы платили взаимностью — не любили, даже презирали, но так то обычные волшебники. А у магов, имевших высокий статус или пост, могло быть совершенно иное мнение о своих, хм, коллегах. Северус устало выдохнул. Надежда на что-то хорошее, с приходом магистра державшая его в величайшем напряжении, на глазах истаивала, утекала, как песок в песочных часах. С ней исчез и пиетет, трепет, который он испытывал перед таким великим волшебником, как глава Международной гильдии зельеваров. К чему всё это, если итог будет такой же, как в Хогвартсе?

— Могу показать, если вам это интересно, господин магистр, — произнёс он тускло. Конечно, Борджиа-Медичи это неинтересно. Ему, зельевару номер один мирового уровня, воспоминания и мысли какого-то школяра, возомнившего себя намного умнее взрослого и опытного мага, были не нужны, чтобы сделать правильные выводы.

Тот усмехнулся.

— Показать? Даже так? Хотя почему нет? Показывайте, сеньор Снейп.

Поёжившись, Северус сделал глубокий вдох, чтобы унять дрожь, — всё-таки не такого ответа он ожидал, — и поймал взгляд магистра. Он тренировался самостоятельно в окклюментативных практиках: выстраивал щиты на сознании, разделял его на слои, учился работать с отдельными потоками информации для каждого уровня, — но свои щиты против настоящего легиллимента ещё не пробовал, и слава Мерлину. В книгах вторжение в разум описывалось иначе: мелькание воспоминаний сопровождалось нарастающей головной болью, повышалось давление, бывало, что волшебники и сознание теряли. То ли магистр был ещё и выдающимся ментальным магом, то ли книги врали, но Северус ничего подобного не чувствовал, кроме того, что его воспоминания больше ему не принадлежали. Господин магистр просматривал их быстрее, чем сменялись кадры в магловском телевизоре, бегло проглядывая скучные эпизоды школьных уроков или летних скитаний по Коукворту и задерживаясь на тех моментах, когда заходила речь о Риддле или его Рыцарях Вальбурги. Но затем его внимание привлекли Дамблдор, Слагхорн и, чтоб их, Мародёры!

Северус попытался вытолкнуть чужака из своего сознания. Воспоминания перестали мельтешить, перед его мысленным взором медленно потекла одна из сцен на четвёртом курсе, когда вытянувшиеся и окрепшие за летние каникулы Мародёры решили опробовать на Северусе свою силу чисто по-магловски: двое держали, а Поттер с Блэком по очереди отходили Северуса кулаками и ногами. Магистр и это хотел посмотреть?! Да никогда в жизни! Никогда Северус не позволит кому-то увидеть свои унижения из-за кучки гриффиндорских придурков!

Вытеснить магистра щитами не получилось. Тот, не напрягаясь, легко снёс все заслоны, вновь запустив вереницу воспоминаний, и теперь уже школьные месяцы интересовали его не меньше всего остального. Северус, вновь вынужденный вспомнить пренебрежительно-равнодушное отношение Слагхорна, старост своего факультета и чуть ли не подряд просмотревший все свои столкновения с Мародёрами, почувствовал такую ярость, что всем телом отшатнулся назад. Зрительный контакт прервался, картинки в его памяти наконец завершили свой хаотический круговорот, и тут же его виски будто каменными ручищами сдавил великан. Обрушившаяся на Северуса боль заставила его остановиться на замахе — он инстинктивно потянулся за волшебной палочкой, чтобы вдарить посмевшему унизить его наглецу, — и прижать ладони к вискам. Следующим пришло мерзкое, ненавистное до дрожи ощущение крови, что текла из носа. Северус, не раз сходившийся с придурочными гриффиндорцами врукопашную, слишком хорошо знал это чувство, чтобы не узнать, но сейчас у него не было сил даже просто вытереть кровь. Голова раскалывалась на части, а перед глазами то и дело темнело. Если честно, Северус хотел, чтобы это полуобморочное состояние продлилось как можно дольше.

Чернота перед глазами, вызванная легилименцией, внезапно оказалась чернотой во всём. В первый миг, увидев в лаборатории самого главу Международной гильдии зельеваров, Северус посчитал, что ему улыбнулась удача, что его талант и знания наконец признает именитый в области зелий волшебник. Реальность оказалась куда банальнее и прозаичнее. Не задав ровным счётом ни одного некорректного вопроса, господин магистр вывел его на чистую воду да так хитро вывернул, что Северус сам предложил посмотреть воспоминания, лишившись единственного шанса что-то утаить. Если он в собственных глазах из счастливчика, избежавшего возможной кабалы, превратился в ничтожество, которое бежало непонятно от чего, в трусливом порыве загубив нескольких волшебников и необратимо изменив жизнь целой страны… Если Северус сам себя в одночасье перестал уважать, что о нём подумает посторонний волшебник?

Получается, всё было зря. Его надежды и мечты, взбалмошный план, который, тем не менее, сработал, эти несколько месяцев усердного труда здесь, в магической Италии, учёбы, вновь планы, уже на ближайшее обманчиво безбедное будущее… Всё это бессмыслица, сущая ерунда. Мыльный пузырь, который громко лопнул, оглушив и ошеломив Северуса собой. После такого позора (Северус боялся, что магистр увидит его поражения в стычках с Мародёрами? Ха!) ему не видать ни признания, ни перспектив. Закончить обучение, скорее всего, дадут, но какой смысл? Северусу придётся перебиваться ровно такими же заказами, какие он имел ещё в Хогвартсе — нелегальными. Для этого не нужно иметь семи пядей во лбу. А может, его и выгонят, кому нужен ученик с напрочь запятнанной репутацией и который мог принести Академии множество политических проблем? Вот тогда даже протекции от Риддла-Волдеморта обрадуешься, только новая встреча с ним теперь не сулила ничего, кроме смертельной опасности.

Северус хмыкнул, чувствуя, как губы сами собой растягивались в кривой и горькой ухмылке. Всё было зря…

— Для вашего возраста у вас очень приличные окклюментативные щиты, — спокойным голосом произнёс магистр и зачем-то шагнул навстречу. Искоса глянув на зельевара, Северус различил, что тот протягивал ему носовой платок и, вытащив палочку, наконец остановил и убрал кровь. — Кто вас учил? Или, как по зельям, никто?

— Книги, — бросил Северус, не оборачиваясь. К чему делать вид, что ему интересен и дальше этот «великосветский» разговор? Разве что магистр хотел поставить зарвавшегося юнца на место, иного варианта Северус не видел.

— Книги… Не думал, что в библиотеке Хогвартса сохранились издания по магии разума. В последние десятилетия ваше Министерство уж слишком рьяно всё запрещало.

— Вы же были в моей голове, сами всё видели, — огрызнулся Северус. Следом за