Александра, но, к сожалению, это не конец шоу. Поэтому я, как будто ничего особенного не происходит, никак не отреагировала, разве что чуть выпрямила спину и приподняла подбородок.

Студенты отмерли, зашептались. Их голоса слились и стали походить на гул растревоженного улья, но тут ожили динамики:

— Михаил Бесфамильный, прошу вас пройти в зону искусственной субреальности!

Однако Фил, вместо того чтобы занырнуть под канаты, приблизился к краю помоста. Обвел взглядом заинтересованно притихших зрителей, печально улыбнулся.

— Уважаемые члены комиссии, а разве в этом есть смысл?

Сидящий рядом с ректором худощавый мужчина в черной униформе инквизиторов немного подался вперед. Поставив локти на столешницу, переплел пальцы.

— Полагаете, вам нет смысла сдавать экзамен? И в чем же причина?

Фил грустно усмехнулся.

— Если кратко: причина в женщине.

Убойная новость заставила зал умолкнуть. Ненадолго. Вскоре зрители зашевелились, начали переговариваться. С каждой секундой шум усиливался.

Неужели эта сволочь собирается рассказать о сексе с Наташей⁈ Вот же мразота! Пальцы чесались дать гаду пощечину и заткнуть рот. Увы, нельзя.

Внутренне кипя от злости, я с невозмутимым видом откинулась на спинку кресла, грациозно положила ногу за ногу.

— Краткой информации недостаточно, — сухо заметил худощавый инквизитор.

— Имя женщины я, естественно, не назову: пусть я лишен дворянского титула, но остаюсь мужчиной! — с пафосом провозгласил Фил. Свел брови к переносице, расправил плечи. Ну актер!

— Княгиня Алайская⁈ — с каким-то нездоровым восторгом выкрикнули из зала.

На спинку моего кресла легла рука Алекса. Он словно напоминал, что рядом и при необходимости вмешается. И пусть я сама способна за себя постоять, но… приятно.

Изгой пристально посмотрел на меня, качнул головой. Перевел взгляд на зрительские ряды и с показушным сожалением вздохнул.

— Видимо, все же придется объяснять. Не хочу, чтобы даже тень подозрений пала на репутацию Марии Георгиевны. — Фил мастерски выдержал паузу. — В жизни каждого мужчины рано или поздно появляется женщина, из-за которой он теряет голову. Позавчера я провел ночь с невинной девушкой, обладающей лекарским даром. В порыве страсти мы позабыли о средствах контрацепции.

— Она же забеременела! — в повисшем безмолвии отчетливо прозвучал взволнованный девичий голос.

— Вы правы. Моя избранница носит под сердцем ребенка. Моего ребенка. — Фил равно вздохнул. — Ни для кого не секрет, что инквизиторам запрещено иметь семьи и уж тем более заводить внебрачных детей. За нарушение — блокировка дара и невозможность службы в ордене. Глава княжеского рода Меньшиковых узнал о произошедшем в тот же день, я сам ему рассказал. Брат… — Михаил сделал вид, будто запнулся. — Александр Федорович решил, что мой поступок позорит род, и изгнал меня из семьи. А что может дать любимой женщине отверженный? Ни-че-го. Мне остается лишь уповать на то, что она не избавится от дитя и позволит хоть изредка с ним видеться. Участвовать в воспитании своего сына или дочери я не смею и надеяться.

Откуда-то послышались всхлипывания особенно впечатлительной студентки. Я прислушалась к звукам в зале и с удивлением поняла: большинство девушек реально верит этому лицемеру! Они его жалеют!

Цензурных слов нет, сплошные маты.

Но ради чего Филя устроил шоу с «душещипательной исповедью»? В инквизицию изгоя точно не возьмут, на учебе он собственноручно поставил жирный крест: уговаривать его сдать экзамен никто не станет. Рассчитывал, что Алекс проникнется, вернет разнесчастного братишку в род и продолжит подкидывать денег на жизнь? Вряд ли. Отношения между «братьями» Меньшиковыми закончены, надеяться на обратное, по крайней мере, в обозримом будущем, верх идиотизма. А Михаил хоть и скотина, но точно не идиот.

Или… этот «знаток» женской психологии пытался растрогать именно меня? Сомнительно, но допустим. Вопрос: зачем? Ни Наташа, ни ребенок этому самовлюбленному бабнику не нужны.

Мои размышления прервал хозяин вуза.

— Студент Бесфамильный, мы вас внимательно выслушали, но к выпускному экзамену ваша история отношения не имеет, — бесстрастно проговорил Николай Владимирович. — Вы поддерживаете свой отказ от сдачи экзамена?

— Да, — кивнул изгой и приосанился.

— Воля ваша, — подытожил ректор. О чем-то тихо переговорив с сидящим в соседнем кресле худощавым незнакомцем, он громко объявил: — Михаил Бесфамильный, в связи с добровольным отказом от прохождения итогового испытания вы подлежите немедленному отчислению из Ростовской школы магии. Подойдите к декану факультета святой инквизиции. — Николай Владимирович встал из-за стола — Перерыв до шестнадцати часов.

Я тоже поднялась. Взяла Алекса под локоть и следом за ректором направилась к выходу. Под нарастающий шум в зале мы втроем покинули довольно душное помещение.

На улице я полной грудью вдохнула свежий воздух. Как же хорошо-то! Солнышко светит, птички поют. Гадкая история с отчислением Фила из вуза однозначно закончена. Хотелось бы верить, что с этим человеком я больше никогда не столкнусь, но интуиция подсказывала: так легко от него не отделаться.

— Если желаете продолжить нашу беседу, то прошу за мной, — обернувшись, деловым тоном предложил ректор и уверенно повернул направо.

Мысленно пожав плечами — знает же ответ, чего спрашивал? — я увлекла своего молчаливого спутника за руководителем вуза. Хотелось остановиться, крепко-крепко обнять Алекса и сказать, как сильно горжусь им. Жаль, я не могу себе этого позволить.

А впрочем… Защиты на мне нет, для эмпата мои эмоции как открытая книга. Так что инквизитор и без слов все знает.

Усилием воли отбросила мысли о князе Меньшикове и обнаружила, что мы движемся очень даже знакомым маршрутом. Конечно, мне неизвестны все пути, ведущие к зданию администрации, но, похоже, мы вот-вот выйдем на ту самую аллею, где я общалась с людьми князя Ростова.

Так оно и оказалось.

Увидев яму в асфальте, я украдкой осмотрелась. Ни кокона с Иваном, ни брюнетистого атлета поблизости не заметила и облегченно выдохнула. Один утащил другого, и слава богу!

Но зачем мы здесь?

Подойдя к раскуроченной части дорожки, Николай Владимирович внимательно осмотрел повреждения. А после повел себя странно: подтянул вверх рукав пиджака, расстегнул манжет сорочки и щелкнул двумя пальцами по серебристому браслету. Спустя миг в полуметре над землей появилось объемное изображение геометрической фигуры, внутри которой пульсировал голубым светом какой-то сложный узор. По моему дилетантскому мнению, это походило на боевой конструкт, но грани «фигуры» менялись: сфера перетекла в квадрат, тот — в цилиндр.

Что за фигню он изобразил?

Благоразумно не сказав этого вслух, я вопросительно посмотрела на ректора. Тот вернул рукав на место, глянул мельком на висящую в воздухе штуковину и повернулся ко мне.

—