жизни, иначе ты бы давно умер. Но без неё у тебя нет былого могущества. И даже раны свои вылечить тебе не под силу. И теперь ты тратишь последние крохи… Чтобы напугать меня? Заставить склониться перед своей волей? Не смеши меня!

[Ты станешь мои жрецом/Дабы нести слово обо мне в свой мир/Искупить грех своего рода]

— И с чего ты взял, что я соглашусь на что-либо? Ты угрожаешь мне, оскорбляешь, но при этом хочешь, чтобы я был твоим жрецом?

[Ты станешь им — или умрёшь/Я слышу это в твоём сознании/Твой животный страх]

— Если умру я, умрёшь и ты, тупой дракон! Я знаю, как жестока бывает надежда! Моего клана больше нет! Никто больше не попадет сюда, даже если случится чудо! Со мной исчезнет твой последний шанс, и ты проживёшь остатки своих дней зная, что сам похоронил себя. Моя смерть станет твоей. Жалкое насекомое сравнится с богом. Этого ли ты хочешь?!

[Ты станешь моим жрецом/Или встретишься с тем/Чего боишься больше меня]

Смерть, понял я. Эта ящерица-переросток говорит о смерти. Что я боюсь её куда как больше, чем самого Кураоками.

Сообразительная тварь. Можно бояться боли, насилия, даже опасности — и я их боялся, как все нормальные люди. Вот только по-настоящему я боялся лишь одного — конца своего существования. Размеры дракона и догадки о его прежней силе поражали воображение, но не вызывали того самого страха.

Но это ничего не меняло. Мы оказались в патовой ситуации.

…И тут я почувствовал его предвкушение.

[Раз свою жизнь так бережёшь/Не против будешь/Коль оборву я чужую]

Спустя мгновение я, словно наяву, увидел Мадоку, пленённую во льду. Это был лишь образ, и по нему было невозможно определить, где она находится.

Я понял, к чему он клонит.

[Червь, что бережно держал в руках ты/Не дал уйти за грань ей я/Её судьба = Твоё решение]

Шах.

Теперь моё вхождение в кабалу было лишь вопросом времени. Вне зависимости от того, насколько я не хотел её смерти, если я не начну делать уступки, я потеряю её, чем бы этот конфликт не закончился в итоге.

— Если… Если я соглашусь. Что я получу взамен? — выдавил я.

Чудовищный глаз будто начал наливаться огнём

[Жадный вор/Хочет красть/Даже на смертном одре?!]

В этот раз его мысли словно кричали, и я застонал от головной боли.

— Если я вернусь тем же путём, что и пришёл сюда, я умру, — еле выговорил я, пытаясь донести свою мысль во что бы то ни стало. — Я не смогу убежать. Мне нужен другой выход. И мне нужна Мадока. Мой клан истребили, и до сих пор ненавидят. Она нужна мне!

Воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.

Секунды текли, но он молчал.

И я решил использовать последний козырь.

— Кагуя Ооцуцуки. Плод чакры. Дерево-Бог.

В ту самую секунду, как я произнес первые два слова, я ощутил, как всё его внимание сконцентрировалось на мне. Это было невозможно описать словами.

— Я знаю о них. Я знаю, что это они почти убили тебя, — прошептал я одними губами.

[Садовники]

Неожиданность ответа выбила меня из колеи.

Что, простите? Точнее, кто, простите?

[Чужие миры/В их глазах лишь сад/Для культивация их чудовищного саженца]

Внутри меня всё похолодело, хотя, казалось бы, куда ещё?

Сколько ему было известно? Стоила ли моя информация хоть чего-то?

[Надменные паразиты/Разбрасывающиеся чужими вещами/Не понимая их сути]

Я ошалело молчал, переваривая новые факты.

[Мои раны/Не их воля/А саженца жажда]

Синдзю съело богов? Как будто я до этого мало боялся этого лавкрафтовского ужаса. Но в данном случае оно играло мне на руку.

[Глупого садовника/Что саженцем порабощён был/Заточили вместе с его хозяином]

— Эта глупая садовница оставила лазейку, которой в скором времени могут воспользоваться для возрождения… «Саженца», — прервал его я.

Воцарилось молчание.

[И знаешь ты/Кто мир обречёт/И путь его?]

Я выдохнул. Он почувствует ложь. Поэтому нужно перевести всё в полуправду.

— Я знаю достаточно, чтобы это остановить. Если мы договоримся.

Потому что правда была в том, что я не знал «кто» и «как». Я не дочитал историю до конца. Про Кагую и Синдзю я знал откуда-то ещё. Обсуждал с друзьями, которые прочли? Узнал спойлеры? Суть в том, что мне были известны лишь их имена и роли, и я мог только догадываться, как всё в итоге разрешилось.

Но я знал о цепочке событий, которая привела к «финальной битве», и этого должно быть более чем достаточно чтобы её прервать.

Наконец, спустя несколько минут размышлений, Кураоками заговорил вновь.

[Отныне наши жизни сплетены/Найду иной выход отсюда тебе/Но другого червя лечить не стану]

— Да не нужны мне твои жалкие остатки энергии! Просто удержи на этом свете и дай доступ к её телу!

Спокойно, Хаку, Спокойно. Дыши глубже.

[Жрецу моему лишь желание нужно/Чтобы мир этот лепить/С моего благословения]

Отправленный им мыслеобраз, показывающий как, отчётливо отдавал ехидством.

Вот же мелочная ящери—

В следующий момент мои мысли вышибло от хлынувшего в мозг потока информации.

Кураоками не соврал, когда сказал, что я могу лепить этот мир как хочу.

По правде говоря, это и не было полноценным «миром». Просто карманное измерение, способное выдержать метафизический «вес» бога. Поэтому физические законы здесь были словно из пластилина, податливые, мягкие, легко меняющие форму и свойства. Это был обоюдоострый меч. Я не мог позволить себе «слишком» многое — иначе мог вычеркнуть себя из мироздания неудачным жестом. Как и бесполезны были попытки перетащить что-либо созданное мной здесь между мирами.

…А я уже собирался превращать снег в сахарную пудру…

Я не мог отыгрывать полноценного хозяина измерения, однако со мной поделились инстинктивным пониманием, что можно, а что лучше не надо.

И, разумеется, я не мог как-то влиять на дракона или вредить ему.

Спустя невыносимо долгих пяти секунд всё закончилось.

Я пожелал и обернулся.

Передо мной возвышался столб из кристально чистого льда, парой метров в диаметре. В центре него застыла, словно в янтаре, Мадока.

Я подошел ближе, поднимая руку ладонью вперёд, и лёд расступился предо мной, растаивая стайками твёрдых капель. Наконец моя ладонь уперлась в ткань блузки. Через прикосновение я ощущал, что температура её тела была гораздо ниже нуля по Цельсию. Также я заметил, что лёд не освободил её, вновь заполняя открытые участки против моей воли, как только я убирал руку оттуда. Видимо, это было тем, что на данный момент не давало Мадоке умереть.

Запоздало я сообразил, что если хочу найти печать на её теле, то мне, возможно,