Меня захватили в плен те самые черти, которые устроили засаду на дороге. Помогал им в этом капрал Разас. Это понятно. Но кто они? Вот это не понятно. Агенты USSS? Вряд ли, зачем им так все усложнять, они могли бы меня задержать вполне официально. Третья сторона, в виде каких-то наёмником от демократов? Может быть, но с большой натяжкой. Эти бы грохнули на месте и не стали бы меня похищать. Хотя возможно им просто надо моё тело куда-то подкинуть, чтобы перевести стрелки и увести подозрения от себя. Тогда почему я еще жив? Не понятно.

А может все дело не в возне между демократами, республиканцами и новой партией Трампа, а в чем-то другом. Например, кто-то со стороны проанализировал экономические успехи Кабинды за последние двадцать лет и догадался, что это было невозможно без знания будущего. А вдруг есть какая-то тайная организация, которая охотится за попаданцами вроде меня? Может быть такое? Хрен его знает.

Так, а какие плюсы есть в моем нынешнем положении? Во-первых, я жив! Это радует. Значит хотят о чем-то со мной договориться, к чему-то склонить или что-то узнать. А поболтать я всегда горазд. Во-вторых, я почти цел. Запястья перехвачены кандалами, которые в отличие от тех же веревок не пережимают кровеносные сосуды, соответственно моим кистям ничего не угрожает, а то вот-так вот перетянут руки, они онемеют, а потом их только отрезать…

Отрезать кисти рук⁉

Стоп! Вот я дурень! Как же я мог забыть про сынка Ван дер Гельца — агента Интерпола, про которого мне рассказывал Фрэнк Мозес. А ведь меня могли упаковать его люди. Кандалы как раз в тему. В Африке в кандалах рабов и держали, причем непременно голыми, чтобы минимизировать шансы на побег. Твою-жжжь мать! Если я попал в плен к ублюдку Ван дер Гельцу то это очень и очень плохо. Меня просто зверски замучают без всяких шансов на переговоры и дальнейшее выживание.

В этот момент раздался металлический скрежет, дверь ведущая в камеру распахнулась и сквозь дверной проем шарахнул яркий свет, который заставил болезненно сморщиться. Двое молчаливых здоровяков отстегнули цепь, бросили меня на каменный пол, потом подхватили подмышки и поволокли прочь из вонючей комнатёнки.

Я попытался барахтаться и сопротивляется, но меня хорошенько избили для усмирения и затащили в соседнюю комнату, которая, судя по кафелю на полу и стенах была чем-то вроде помывочной, где, собственно говоря, меня и помыли из шланга ледяной водой. На мои протестующие крики и ругань охрана внимания не обратила, здоровяки все делали молча, деловито и профессионально.

Вытащив из помывочной меня затащили в еще одну комнату, где было больше света, намного чище пол и стены, пахло дезинфекцией. На мои ноги нацепили стальные браслеты, а потом меня буквально распяли — ноги и руки растащили в разные стороны, а я застыл, прижавшись спиной к холодной стене в форме буквы «Х».

Охрана ушла, а я остался один. Напоследок один из конвоиров затолкнул мне в рот кляп, который фиксировался на завязках, чтобы его нельзя было выплюнуть. Света много, смотри по сторонам любуйся. А любоваться-то и не очень хочется. Посредине комнаты стоит стол из нержавейки, на котором аккуратно разложены различные штуки-дрюки: щипцы, кусачки, ножи, заточки, пара ножовок, плоскогубцы, молоток. Рядом с инструментарием стоят пару стеклянных банок с чем-то жидким внутри. Прямо подо мной в полу сделано сливное отверстие, а в одной из стен есть кран, к которому подключен резиновый шланг с лейкой на конце. Кафельная плитка нейтрального молочного цвета на стенах и полу, мощные светильники-панели на потолке.

Куда я попал? Ответ очевиден — в пыточную! Кого здесь будут пытать? Угадайте с трех раз! Меня кого же еще…

Страшно мне? Капец как страшно! Боюсь ли я пыток? Ясное дело что боюсь, а кто их не боится? Большая половина человечества откровенно недолюбливает врачей и всё что связано с больницами и лечебными процедурами. От простых уколов в задницу некоторые валятся в обморок. А меня скорее всего сейчас будут пытать. Резать, кромсать, рвать и пилить. Зуб даю, что обезболивающее при этом мне не вколют, наоборот еще и открытые раны польют чем-то зверским для усиления болевого эффекта. Не удивлюсь если в стеклянных банках кислота или уксус. Так, что я очень сильно боюсь.

И что делать? Как быть?

Что можно предложить сынку-изуверу, который хочет поквитаться за своего погибшего отца? Деньги? Не смешите, он точно не возьмет моих денег. Жажду мести, причем очень долгой которая длится десятилетия нельзя ничем перекупить. Ну предложу я ему сто миллионов долларов, а он в ответ только заржет. Вот бы он был не один, а с кем-то, вот тогда был бы шанс выкупить свою жизнь соблазнив сторонников Ван Дер Гельца-младшего громадной взяткой.

Вот так и бывает в жизни, только-только я решил, что держу птицу-удачу за хвост, как бац и меня со всего размаху мордой в гуано! Вышел на связь с Центром, передал нужное сообщение, оставалось всего лишь дождаться встречи с Диком Чейни и… а тут такой поворот!

Обидно, да…

В комнату вошел невысокий молодой мужчина лет тридцати, он катил за собой на тележке какой-то прибор похожий на энцефалограф — ящик с электронным табло и пук проводов с зажимами, торчащими из него. Облачен вошедший был в белоснежную рубаху, джинсы и резиновые колоши, а поверх всего этого был надет широкий фартук из прорезиненной ткани. Светлые, длинные волосы, собранные в хвост на затылке, черты лица грубые, будто вырезанные из камня неумелым камнетесом. Похож на злодея из голливудских боевиков второго сорта актера — Маттиаса Хьюза.

Вошедший молча нацепил нарукавники и деловито подойдя ко мне начал цеплять на кожу металлические зажимы, которые болтались на концах проводов, тянущихся от привезенного им прибора на тележке. Делал он это совершенно по-садистски — с силой оттягивал кожу и фиксировал зубастые зажимы так, что они впивались в плоть, пробивая её. Это было больно! Из-под каждого зажима появлялась тонкая струйка крови, а если кровь не появлялась, то молчаливый ублюдок в фартуке с силой прижимал зубчатый зажим до тех пор, пока кровушка не начинала течь. Полчаса возни и на мне как гирлянды на новогодней елке висит дюжина датчиков, а тонкие струйки крови стекают по груди покрывая её полностью аляповатой красной рубахой.

Сука! Больно-то как! И ведь это только цветочки пока, ягодки будут потом! Блядство, как же больно!

— Мыыыы, —