Странные они эта агенты USSS, прям как наивные дети, босс, которого им положено охранять и сам знает, что я за птица, так за каким лешим им надо плясать вокруг меня в обнимку с полиграфом? По сути, это ведь американцы хотят склонить меня к сотрудничеству, а не я им в друзья набиваюсь? Так зачем тогда все так усложнять? Или сейчас, когда агенты USSS узнали, что глава ЧВК «Вольные стрелки» Петр Чехофф имеет на своем счету несколько ликвидированных агентов спецслужб США, то, что они запретят Дику Чейни со мной, встречается? Нет, не запретят, ведь помимо выгоды для государства такая встреча сулит и личную прибыль для Чейни, причем прибыль весьма существенную — в ней аж семь нулей, а от такого гешефта мало кто откажется, даже вице-президент звездно-полосатой империи.

Пока сидел в комнате для допросов под замком вдруг подумал, что если меня захотят устранить, то сделают это по-тихому без ненужной пальбы и взрывов, неожиданно вколют что-то в мышцу или добавят пару капель в стакан с водой… и привет!

Вся эта возня с полиграфом мне не нравилась, потому что возникало острое ощущение, что меня собираются кинуть. Вот возьмут и на основании данный полученных после моего общения с детектором лжи отменять визит Чейни в Колумбию. Приедет вместо вице-президента США какой-нибудь третий секретарь пятого замминистра. И что тогда делать? Нет этого допустить нельзя, надо как-то обострить ситуацию, а то понимаешь устроили тут…

Когда меня выпустили из заточения, я «психанул» и заявил, что пошли вы все в жопу америкосы проклятые, не хочу с вами иметь ничего общего и укатил обратно в пентхаус, где намеревался надраться с горя и не выходить из запоя пару дней.

— Сэр, вы просили узнать про церковь, — обратился ко мне капрал Разас когда наши машины катили по мосту через канал в направлении Бокагранде.

— И что ты узнал? — вяло поинтересовался я, изображая вселенскую скорбь.

— Православных церквей в Картахене нет, есть только католические храмы. По дороге мы будем проезжать мимо небольшой базилики Сан-Никола-ин-Карчере. Хотите можем заехать туда на пару минут?

— Судя по названию она построена в честь святого Николая?

— Именно сэр, — кивнул капрал.

— Отлично, давай заедем, — согласился я.

— Вечером я так понимаю спарринг отменяется? — вежливо поинтересовался капрал Разас.

— Нет, наоборот, — усмехнулся я, — я чертовски зол, поэтому у меня есть желание надрать задницу какому-нибудь американцу. Ты ведь американец капрал Разас.

— Так точно, сэр, — усмехнулся чернокожий парень, — но вряд ли вам удастся меня одолеть, вы сами просили вам не поддаваться на ринге.

— Посмотрим, — самоуверенно хмыкнул я, — если я сегодня тебя вырублю, то с тебя сотня баксов, а если ты меня, то с меня ящик русской водки.

— О, сэр! Вы неимоверно щедры, — растянулся в злорадной улыбке капрал, — может я тогда сразу принесу с собой пару коробок пиццы, чтобы нам было чем закусить мой выигрыш?

— Неплохо было бы, — кивнул я, — тогда зови всех парней, кто с тобой в смене, я вас научу пить водку как русские, а закусывать мы её будем не пиццей, а черной икрой.

Сидящие в машине на передних сидениях двое военных активно делали вид, что они не против выпить водки и отведать черной икры, да и вообще, в душе они больше русские чем американцы.

— Окей, сэр, парни будут рады. Завтра ведь выезда не будет?

— И послезавтра тоже, — предупредил я.

Совместная попойка с людьми призванными тебя охранять — это лютая жесть и нарушение всех правил, но, во-первых, с 0:00 завтрашнего дня на мою охрану заступают уже другая смена охраны, а во-вторых, если не получится вариант с церковью, то надо будет другой способ передать моим людям срочное сообщение. Так, что если ситуация так повернётся, что надо будет вдрызг напиться с капралом Разасом то так тому и быть.

«Субурбаны» синхронно остановились на небольшой площадке замощённой старой, вытертой веками брусчаткой. Двое военных выскочили из головной машины и взяли на контроль вход в базилику. После одобрительно кивка старшего охраны, я полез наружу из просторного внедорожника.

— Парни у вас при себе есть мелочь? — задумчиво спросил я, оглядывая вереницу попрошаек перед входом в церквушку. — А то у меня только крупные купюры, — я вытащил из кармана несколько стодолларовых банкнот, перехваченных пополам золотым зажимом.

Охранники полезли в карманы за мелочью и вскоре у меня на ладони звякала пригоршня разномастных монет.

— Сами разберётесь кто сколько дал, — сунул я в ответ капралу в руку сто долларовую банкноту.

Зашел внутрь базилики. Просто, скромно, тихо. Икон в богатых золотых окладах нет, иконостаса нет, зато есть скульптуры и скамейки посреди зала, а не как в православных храмах вдоль стены. В Кабинде католических храмов примерно столько же сколько и православных, хотя еще двадцать лет назад в экваториальной Африке не было ни одного православного храма, но когда массово стали появляться русские то за ними потянулась и РПЦ. Теперь в наших, африканских краях православных храмов великое множество, а множество негров приняло православие.

Взял пару свечек в коробке, бросил в ящик для подаяний несколько монет, поставил свечки. Прочитал про себя молитву. Вроде как православным нельзя молится в католических храмах, но мне по делу, а не просто так.

Постоял пару минут в тишине делая вид что задумчиво молюсь, но на самом деле перебирал между пальцев монеты, отбирая нужные мне сейчас. «Связь» — нищего попрошайку, закутанного в трехцветное покрывало, я срисовал сразу, как только внедорожники подкатили к базилике. Была такая договоренность с тылом, что при невозможности выйти обычным способом на связь меня будут караулить возле церквей. Теперь надо бросить в его стаканчик для подношений монетки который сложат в сумме «3» или «30». Дик Чейни в досье загодя был отмечен цифрой «3».

Вышел из церквушки, не глядя рассыпал нищим монетки в стаканчики и железные банки, старикашке в трехцветном одеяле достались три монеты по одному центу. Когда бросал монетки, то явственно слышал его заунывное бормотание, в котором можно было легко угадать мелодию старинной песни чернокожих рабов «Кумбайя». Ну всё, это точно моя «связь». Ладно старикашка, завернутый в покрывало зелено-бело-красной расцветки, стоящий перед церковью, но старикашка, который еще и тихо себе бормочет под нос песню рабов. Такого совпадения быть не может…

Три цента брошены в банку для милостыни, я мельком встречаюсь взглядом с нищим-побирушкой, вижу его едва заметное ободряющее подмигивание и отхожу к автомобилям, где буднично залезаю в просторный салон, а внутри меня