В лавке мы устроили производственное собрание. Как ни сопротивлялся Григ, но всё-таки решили, что в столицу нужно ехать мне, потому что я лучше разбираюсь в тканях, фурнитуре и прочем. Кроме того, мне необходимо просто посмотреть, что сейчас в моде в стольном граде, так сказать, «срисовать фасоны». Чтобы Грига не хватил удар при расставании с крупной суммой денег, я написала ему расписку-накладную, по которой приняла у него наличность, чтобы вложить ее в товар. Более скорбной, чем у Грига, физиономии и на кладбище не встретишь, честное слово. Надо будет к психологу его записать, что ли!

Кроме того, я убедила Грига, что нам точно потребуется нанять еще как минимум двоих работников. Пока справляемся своими силами, но к моему возвращению две швеи должны выйти на работу. Решили, что отгородим часть выставочного зала лавки, устроив там мини-цех по пошиву. Старую швейную машину мы нашли в закромах Грига, вторую, неожиданно, в доме барона, оказывается, покойная баронесса Сорваль не брезговала пошивом одежды и лоскутных покрывал. Остальной товар Григ заказал сам, тут уж я не вмешивалась, полагаясь на его опыт. Чтобы не транжирить средства и в целях безопасности, было решено, что поеду я на общественном транспорте омнибусе, билет на который стоит гораздо дешевле, чем нанять частных экипаж, привлекая излишнее внимание всяких нехороших людей. Путешествовать в большой компании безопаснее.

Наконец, обсудив все детали и договорившись о том, как будем держать связь в случае непредвиденных обстоятельств, я записала все нужные мне адреса в столице. Теперь настал черед самого сложного и болезненного для Грига: расставаться с деньгами. Я написала расписку-накладную, по которой я принимала у Эрнеста Грига энную сумму денег, обязуясь использовать ее на оплату товара для лавки. Неиспользованную сумму, если таковая останется, обязуюсь сдать под подпись Эрнесту Григу по возвращении. На проживание в столице мною получены командировочные расходы в размере трех серебряных по одному на каждый день. С болезненной гримасой мне были переданы денежные средства, и я всерьез обеспокоилась здоровьем пожилого человека. Вид у него сделался болезненный, как будто он только что пережил утрату самого близкого в своей жизни. Это ж надо быть таким скрягой! Приеду запишу его на тренинг «Как легко расставаться с деньгами и быть счастливым!»

Глава 31

Эдвард Роустер

Отправляясь сегодня на городской совет в ратушу, я намеревался перехватить графа Шанроуз и обсудить с ним детали давнего договора, который я нашел в бумагах отца. Согласно этим документам, здание, где располагалась ткацкая фабрика, переходило в безвозмездную аренду Шанроузу на срок тридцать лет. На мои вопросы к матери, почему вдруг отец решил одномоментно погубить дело жизни моего деда и фактически подарить на тридцать лет здание фабрики, ответа я не добился. Маман никогда не интересовали дела отца, она находила подобные темы недостойными ушей дамы. Делами должен заниматься мужчина, так считала моя матушка. В этом году истекает срок договора… И продлевать его я не намерен!

У крыльца ратуши карета резко остановилась так, что я приложился лбом об дверцу. Лошади заржали и встали на дыбы. Быстро выскочив, чтобы посмотреть, что произошло, а увидев, я даже не удивился.

— Леди Элена? — Я спрыгнул на пыльную дорогу.

— Ваша светлость! Доброго дня! — Поприветствовала меня эта невозможная женщина.

— С вами всё в порядке? Что вы здесь делаете? Вам нужна помощь? Вижу, вы поправились. — Я пробежался взглядом по ее фигуре, пытаясь определить, не пострадала ли она, и зацепился на кипе бумаг, зажатых в ее руке.

— О, благодарю вас, господин герцог, благодаря вам и вашей матушке мое выздоровление произошло стремительно быстро. Я просто задумалась и не заметила вашу карету! В ратуше я была по делам, подавала документы на регистрацию патента. — Отвесив поклон, она немного нервно захлопала ресницами. — А сейчас прошу меня простить, но мне пора, дела не ждут! — И грациозной походкой направилась в сторону рынка.

И что это было? Эта женщина становится моим наваждением! Только я перестал думать о ней, как она снова бросается под мою карету.

Запретив себе думать об Элене Сорваль, я направился в ратушу.

Совет сегодня затянулся, мы никак не могли прийти к общему решению, поэтому, когда договоренности наконец удалось достигнуть, я готов был закричать «Ура!».

— Граф, прошу вас задержаться ненадолго! — решаю сразу перехватить Шанроуза.

— Эдвард, чем могу быть полезен? — удивился тот моему окрику.

— Я бы хотел обсудить с вами один договор… — начал было я, и Шанроуз напрягся.

— Договор?

— Именно! Договор, который вы подписали еще с моим отцом и срок которого истекает через месяц. — Напомнил я графу.

— Не припомню… — Его лоб покрылся испариной.

— Договор о передаче в пользование помещений, где ранее располагалась фабрика… — Менторским тоном освежаю я память графу.

— Ах, этот… Только что тебя беспокоит, мой мальчик, я ведь могу так тебя называть? Мы с твоим отцом были близкими друзьями. Это такая потеря… — Сменил тон Шанроуз.

— Настолько близкими, что ради вашего бизнеса отец уничтожил целую фабрику, лишив сотни людей работы, а семью дохода и процветания? Пожалуй, нет, давайте останемся в рамках светского приличия и протокола, граф. Я прошу вас освободить все помещения через 29 дней. — Стараясь говорить спокойно, сообщил я графу свое решение.

— Что? — взревел он, но, взяв себя в руки, шумно выдохнул. — Но позвольте узнать, герцог, зачем вам понадобилось это здание? И сроки! Они же нереальные! Там ведь товарные запасы на год! Куда я так быстро его пристрою! Это невозможно!

— Я хочу вернуть в семью то, что было утрачено. Срок я вам обозначил. Через 29 дней я начну использовать помещения под свои цели. Рад был встрече! — Бросил я, давая понять, что встреча закончена.

— Но ваш покойный отец, а он был человеком слова, отдал мне это здание навсегда, и я уже достаточно в него вложился, поймите… — Не желал сдаваться Шанроуз.

— Странно, но я нашел договор, и там стоят точные сроки окончания действия договора. И это ровно через 29 дней. — Напомнил я.

— Договор? Какая чушь! Мы с вашим батюшкой договорились