Я так испугался, что от страха кинулся по льду через речку. Лёд подо мной треснул, и я провалился в воду.

Я ещё не умел плавать. Одежда намокла и стала очень тяжёлой. Из последних сил я пытался набрать в рот воздуха, было страшно и очень холодно. Я барахтался, цеплялся руками за лёд. Но ничего не получалось. В этот момент я увидел, что по мосту бежит дяденька. Я не разглядел, кто это, но появилась надежда, что он меня спасёт. И я продолжал барахтаться и цепляться за лёд.

Это был дядя Толя, тракторист. Он лёг на лёд и пополз ко мне. Попутно кричал мне, что делать. Когда подполз, сказал, чтобы я протянул ему руку. Схватил за руку, а потом за воротник куртки и вытащил на лёд. Дядя Толя отползал к берегу и тащил меня. У меня уже не было сил. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Поэтому лежал, как тюфяк.

Не помню, как очутился дома у бабушки в сухой и тёплой постели. Глаза у бабушки покраснели и опухли. Она так обрадовалась, что я пришёл в себя! Заставила меня выпить горячего бульона.

У меня было переохлаждение, и я заболел. Высокая температура и всё такое. Мои каникулы продлились ещё на три недели. И всё это время бабушка рассказывала разные истории. И про дедушку, и про неё, и про своих родителей, и про моих.

Оказывается, мой прадедушка так же, как и я, провалился под лёд. Это было очень давно, он тогда был чуть старше меня. Была война. Деревню заняли фашисты. Дедушке нужно было передать сообщение партизанам. По мосту нельзя было идти, там – немцы. И ему пришлось переходить речку по льду. Он провалился, как и я, ему тоже было страшно. У берега росла старая ива. Ветви опускались к самой воде, дедушка смог уцепиться за них и выбраться на берег.

Бабушка показала мне альбом с фотографиями. Мне было очень интересно рассматривать их. Я никогда не видел этих людей, но они – мои предки, так сказала бабушка.

И хотя они жили давно, в другие времена, они – близкие мне люди. И я очень на них похож. Бабушка рассказала много историй, случившихся с ними. А я слушал и представлял себе, как они жили. Я обязательно сохраню этот альбом. В нём будут и мои фотографии, а эту историю передадут моим внукам.

Е. Земляничкина, Е. Пушкова. Маша и пижамный день

Со мной в классе училась Маша. Отличница, всегда знающая ответ на любой вопрос. Она ходила в широкой клетчатой юбке и бесформенной белой блузке. Девчонки хихикали, что Маша выглядит, как чучело, потому что донашивает одежду сестры. Маша носила очки в толстой коричневой оправе. За ней прятались большие, похожие на рыбьи, светло-серые глаза. Может быть, из-за внешности, а может быть, из-за хорошей учёбы и симпатии учителей, над Машей всё время шутили и насмехались в школе.

Маша не была ни моей подругой, ни соседкой по парте – просто одноклассница. Я не участвовал и не поддерживал издёвки над Машей, но и не вмешивался никогда. Шутят и шутят – не моё дело.

Однажды на перемене к Маше подошли одноклассницы, Тася и Наташа. Тася оперлась рукой о Машину парту, а Наташа, наоборот, спрятала руки за спиной.

– Маш, тебя что, в кино сниматься пригласили? – с любопытством спросила Тася.

– Нет, с чего ты взяла? – удивилась та.

– В новостях сказали, что нашли школьницу на главную роль в фильм ужасов. Мы подумали, что тебя.

– Почему меня? – не поняла Маша.

– Так тебя даже гримировать не нужно. – Наташа сунула Маше в лицо зеркальце, которое прятала за спиной. Маша отшатнулась, словно от удара. Тася прыснула со смеха, и они с Наташей отошли к другой парте.

На другой день Маша пришла на физкультуру в футболке с ярким принтом на груди – космическим котиком. Такие футболки носили, наверное, лет десять назад.

– Маша, какая футболка! – восхищённо присвистнул Рома, когда она зашла в зал. Все сразу обернулись и оценивающе посмотрели на Машу.

– Бабушка подарила, – улыбнулась она.

– Похоже, бабуля купила её на распродаже в магазине для бездомных, – хохотнул Рома.

– Или в мусорке откопала, – добавил Толя.

Весь класс засмеялся. Я тоже улыбнулся – было смешно. А Маша сразу сникла и стала как будто меньше ростом. Она протиснулась между стоящими Наташей и Тасей и села на скамейку подальше ото всех. Наташа подмигнула Тасе и подошла к Маше.

– Маш, не расстраивайся из-за этих идиотов. – Наташа присела рядом на скамейку и положила руку ей на плечо.

– Стараюсь, – вздохнула Маша.

– Вот и молодец! Маш, тебе вообще можно гордиться своим гардеробом – твою одежду можно в доисторическом музее показывать!

Все смотрели на Машу и хохотали. Под их взглядами она вжала голову в плечи, а у неё на лице проступили красные пятна. Не знаю, что бы ещё успела сказать Наташа, но в зал зашёл учитель и велел нам строиться.

Ребята смеялись надо всем: над Машиной одеждой и причёской, над потёртым рюкзаком и кедами с потрёпанными шнурками. Когда Маша на уроке тянула руку и учитель хвалил её за правильный ответ, одноклассники шептали ей в спину: «подлиза» и «прилипала учительская».

Конечно, я замечал, как Маша бледнеет или краснеет, как она сжимает кулаки или низко опускает голову, чтобы не видеть никого вокруг. Но это было не моё дело. Какая мне разница: кто и как кого называет или как над кем шутит.

В понедельник вечером в чате класса появилось сообщение от Наташи:

«Ребята, Ольга Юрьевна просила передать: завтра у нас в классе "Пижамный день". Вместо формы приходим в любимой пижаме!»

Под сообщением сразу появились лайки и огоньки.

«Класс! Будем спать на уроках», – ответил Рома и поставил спящий смайлик.

«Вот другие классы позавидуют!» – написал Толя.

«У меня как раз новый кигуруми!» – Тася выложила свою фотку в образе панды.

«У моей младшей – единорог. Жаль, ей завтра нельзя надеть пижаму», – прокомментировал фотку Рома.

Другие девочки тоже стали выкладывать свои фотографии в пижамах. Я закрыл чат. Идти в школу в пижаме я не собирался, а читать этот спам не хотелось.

Утром мы столкнулись с Машей в гардеробе. Она была в пижаме: жёлтых штанах с яркими розами и растянутой жёлтой футболке. Ребята из других классов посмеивались и незаметно показывали на Машу пальцем. Та поёживалась под