прежде всего себя самого. Ну и соперников, особенно таких, кто сильнее тебя. На какой разряд нацелился? Учти, юношеских дистанций не будет, только взрослые.

- А какие?

- Все три, восемнадцать, тридцать, пятьдесят. Общее количество баллов по всем трём рубежам идет в зачёт и соревнований, и для присвоения разряда. Так что, определил себе недостижимую цель?

- Ага, Хочу КМСа выполнить.

- Ну ты и наглец! – И тренер засмеялся. – Всё равно уважаю твой настрой. Но учти, будут буряты.

- Это кто?

- Это люди, которые взяли луки в руки раньше, чем научились читать.

- Да ладно! Сейчас так не бывает!

- Ты на велике с какого возраста катаешься?

- Не помню точно. На трёхколесном где-то с трёх, а на настоящем научился примерно в шесть лет.

- Вот и прикинь, как у наших пацанов велики, так у них луки.

- А где они их берут?

- Им отцы выстругивают настоящие охотничьи луки, только детские. Традиция, понимаешь.

- Да, насчет кандидата я слегка поспешил.

- Это точно, Чирков. Но третий взрослый, если не упустишь время, можешь получить. Главное тут что?

- Упорство? Тренировки? – Судя по тренеру, мотающему головой, Тимур не угадывал.

- Главное в стрельбе из лука – это стабильность. Хорошую серию из тридцати выстрелов может развалить парочка срывов, понимаешь? Всё, иди. Со следующей тренировки будем обкатывать все три дистанции, буду учить тебя не «залипать» на одной.

Домой Чирков летел как на крыльях. Вернее, не летел, а скользил, обледенелый снег тротуаров, не присыпанный песком, позволял. Три шага бегом – скольжение на подошвах! Три шага – скольжение. И плевать, что обе его жизни ему талдычили: «Не раскатывай подошвы, падать будешь!» Падать он будет потом, а летит над асфальтом он сейчас. Тем более, что никто не знает, что будет потом. Вон он ипотеку закрывал-закрывал, и чем дело кончилось? То-то же!

- Мама-папа, я дома! – Крикнул Тимур в открытую дверь и осёкся. Улетели родители, нету никого дома. Кроме Светланы знойной женщины мечты поэта.

- Хорошо, что дома! Руки мыть и за стол! Проголодался небось? – Донеслось из кухни.

- А то! – пока он снимал верхнюю одежду, Светлана вышла из кухни и подпёрла стену прихожей. В фартуке, каких-то трениках и растянутой кофте. Да уж, на знойную охмурятельницу мужиков она сейчас не походила.

- Чего довольный такой? Всех победил на своей секции? Кстати, чем ты занимаешься, самбо или боксом?

- Стреляю из лука. А довольный потому, что меня берут на первенство Москвы!

- Из лука? Детский какой-то спорт. Бесполезный в жизни. Как фехтование.

- Может ты и права. Но мне нравится. Не всем же удовольствие от мордобоя получать. Хотя это тоже иногда в охотку.

- Иногда, это когда не тебе по роже, а ты?

- Ну да! Угнетай, доминируй, прессуй! Прикладной спорт полезнее. Стрельба чисто по кайфу.

- Потом расскажешь, пошли есть, я голодная как не знаю кто. Тебя ждала, ни капли в рот.

Василий в теле Чиркова чуть не спошлил, продолжив поговорку, да вовремя одумался. Народ нынче целомудренный, не надо ему такое рассказывать. Так что уже через пару минут он было готов к употреблению ужина, даже переодеваться не стал. А что, он тоже голодный как волк. «Что тут у нас, кролик? Где взяла?»

- Из деревни привезла, у вас такого добра на сыщешь.

- Ой, я вслух что ли спросил? Это я от голода перестал себя контролировать. Давай своего кролика, я его рвать буду!

И они набросились на тушёного кролика с овощами.

Глава 12 Буйабес не наше блюдо

Воевать с тётей уже не было нужды, а с классной руководительницей бодаться не имелось перспектив. Тимур сам себе заявил, что самоутверждаться за счёт слабой недалёкой женщины – это не по-мужски и оставил её в покое. Она тоже вроде отстала. Сама или директор дал чёткое указание, было непонятно, да и неважно. Все моральные силы и свободное время уходили на тренировочный процесс.

За Тимуром закрепили неплохой мастерский лук, научили его собирать, ухаживать, беречь. Глупо бы выглядело, если бы на соревнования городского уровня выставился спортсмен, не умеющий обращаться со спортивным снарядом. Науку подбора стрел тренер вложить в парня не успевал и не видел в том нужды. Если сопляк и так показывает хорошие, а самое главное, стабильные результаты, то пускай стреляет, как может. Без магии.

Магией на секции в шутку называли священнодействие со стрелами. Тонкие алюминиевые трубки массового советского производства были такого же массового качества. Посему опытные стрелки каждую стрелу перед укладкой в колчан вертели в пальцах, проверяли геометрию, баланс, оперение, еще что-то известное только им. Тимур просто кидал в цель первые попавшиеся стрелы. Причем, он не закрывал левый глаз, за что его даже как-то похвалил Игорь Гаврилович. Оказывается, он хоть тут что-то делает по уму. По словам тренера, если на тренировках постоянно закрывать левый глаз, то на правом может развиться близорукость. Поэтому профессиональные стрелки из пулевого спорта используют экран для левого глаза.

А еще Тимура слегка коробило от слова «колчан». Те реконструкторы-историки, которые учили Василия обращению с боевым луком говорили, что футляр для стрел — это тул. А колчан – тюркское слово, как и саадак, чехол для самого лука. Но что есть, то есть – в спорте прижился именно иноземный восточный термин.

После одной такой тренировки он пришёл домой и не застал там Светлану. Ужин ждал на столе, так что версия с внезапно напавшими и похитившими тётку инопланетянами отпадала. Телефонный звонок, раздавшийся через пару чаосв всё расставил по местам.

- Алло, Тимур, привет! Это я.

- Привет, это ты! Задерживаешься в гостях?

- Уже догадался, молодец. Слушай, ты же взрослый, не забоишься один ночевать. Я сегодня в гостях останусь. – Голос Светланы был слегка подзагулявший.

- Если тебя удерживают силой, скажи кодовую фразу «плохая погода».

- Чего? Шуточки у тебя, Тимур, дурацкие. Всё нормально у меня. Справишься один, ты поел?

- Справлюсь, не переживай. Ты лучше сама будь там поаккуратнее. А предохраняйся во всех смыслах.

- Чего?

- Без резинки не чпокайся, а то привезешь в свой совхоз гадость какую-нибудь.

- Ты охренел, козел! Пошёл ты знаешь куда! Дебильный урод…

И Светлана бросила трубку. Обиделась что ли? «Вот почему так всегда, - искренне недоумевал Тимур, - заботишься о людях, подсказываешь им важные