не раздастся ли какой-нибудь звук. Меня охватывает чувство неловкости. В клубе сейчас не должно быть никого, кроме меня, Далласа, Рико и Нейла. Все остальные на пробежках или в мастерской дальше по улице.

— Думаешь, это один из ребят, который что-то забыл? — С надеждой спрашивает Нейл.

Медленно поднявшись со своего места за стойкой бара, я ставлю пиво на стол.

— Думаю, нам лучше пойти и посмотреть.

После того как мы отремонтировали склад и превратили его в наш новый клуб, несколько проблемных подростков и воришек пытались проникнуть внутрь, чтобы что-нибудь украсть. Хотя это не происходило уже почти месяц, лучше поймать их на месте преступления, чем потом чинить то, что они сломали, или искать замену тому, что они украли. На данный момент ребята установили большой телевизор и несколько других ценных вещей.

Я первым подхожу к двери, ведущей в жилую часть дома, Даллас следует за мной по пятам, и я медленно поворачиваю ручку, стараясь не шуметь, чтобы застать незваного гостя врасплох. Но когда я вхожу в гостиную, меня поглощает темнота. Кто-то закрыл все жалюзи и выключил свет, так что единственные источники света в комнате, это тонкие полоски, пробивающиеся сквозь отверстия в жалюзи.

От раскалённой добела боли перед моими глазами вспыхивают разноцветные фейерверки, когда что-то твёрдое ударяет меня по затылку. Я спотыкаюсь, совершенно не ожидав такого внезапного нападения. Я предполагал, что мне, возможно, придётся отбиваться, но не думал, что кто-то будет меня поджидать. Я слышу, как рядом со мной Даллас втягивает в себя воздух, и чувствую, как его рука задевает мою, когда он сгибается пополам. В то же время что-то твёрдое ударяет меня по рёбрам, сбивая с ног.

Мои глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, и я чувствую себя слепым, когда поднимаю руки, чтобы прикрыть голову, пока не разберусь, где находится нападавший. Но, похоже, их несколько, потому что удары сыплются на меня со всех сторон: некоторые приходятся в живот, некоторые в спину, а некоторые в лицо. Я не могу понять, что это — ботинки, кулаки или дубинки, но удары настолько сильные, что я чувствую, как под их натиском ломаются мои рёбра, а на предплечьях появляются синяки, потому что я держу их поднятыми, защищаясь.

Непрекращающийся поток ругательств Далласа внезапно стихает позади меня, и я надеюсь, что это значит лишь то, что он в нокауте, а не мёртв. В голове мутится от боли, и мне кажется, что я слышу, как Рико и Нейл вступают в драку. Тот, кто стоял передо мной и бил меня в живот, отходит в сторону, и я пользуюсь моментом, чтобы переключиться на человека позади меня. Мои рёбра громко протестуют, когда я тянусь к ботинку и вытаскиваю спрятанный там нож. Затем я наношу удар назад, в сторону нападающего, который издаёт нечеловеческий крик, когда моё лезвие глубоко вонзается в его плоть.

— Чёртово дерьмо! — Вопит он, и его атака внезапно прекращается, он отступает.

Я крепко сжимаю рукоять своего клинка, и он с неохотой выходит из ножен, сопровождаемый ещё одним пронзительным криком. Мои глаза наконец начинают привыкать к тусклому свету, и я едва могу разглядеть шесть тел, которые то сходятся, то расходятся, обмениваясь ударами. Должно быть, это значит, что Рико и Нейл сражаются с двумя вооружёнными противниками каждый, потому что я знаю, что Даллас лежит на земле, как и я. Я могу только надеяться, что Рико и Нейл были достаточно далеко от нас, чтобы вытащить собственное оружие, прежде чем вступить в бой.

Несмотря на тошнотворное головокружение, которое грозит меня одолеть, я поднимаюсь на ноги, полный решимости помочь своим братьям по клубу всем, чем смогу. Я слышу, как человек, которого я ранил, пока лежал на полу, скулит и, спотыкаясь, бредёт к двери в жилые помещения. На долю секунды комнату заливает яркий свет, и он убегает, не задумываясь о своих товарищах.

Вспышка света не даёт мне времени разобраться в хаосе, царящем в комнате. Всё, что я вижу, это то, что ближайший ко мне мужчина — незнакомец, и я прыгаю на него сверху, прежде чем он успевает заметить моё присутствие. Другой противник, сражающийся Нейлом, успевает взмахнуть своей металлической дубинкой как раз в тот момент, когда я вонзаю нож глубоко в шею своей жертвы, и когда мой противник падает, металлический прут нападавшего Нейла касается моей головы сбоку.

У меня такое чувство, будто мой мозг просто раскололся надвое. Все моё тело выгибается от мощного удара. И вдруг я оказываюсь в невесомости.

Следующее, что я помню, это то, что я лежу на спине и смотрю в потолок. Я лежу в луже тёплой липкой жидкости, от которой моя рубашка прилипает к спине. Мне требуется минута, чтобы понять, что свет включён, и именно от этого у меня так сильно болит голова. Мне кажется, будто кто-то вонзил нож прямо мне в левый глаз. Мои руки слишком тяжелы, чтобы я мог их поднять, поэтому я лежу на полу и пытаюсь вспомнить, что произошло. Смутно припоминая, как вошёл в тёмное помещение клуба и на меня напали.

— Чёрт возьми, Гейб. Ты меня до смерти напугал. — Говорит Нейл, наклоняясь надо мной и заслоняя яркий свет. На его лице искажённое выражение тревоги и облегчения.

— Что случилось? — Хриплю я, хотя мой язык так онемел, что я едва могу внятно произносить слова. Я не знаю, как он мог меня понять. Я делаю глубокий вдох, чтобы унять головокружение, и чувствую мучительную боль в груди. Должно быть, у меня сломано несколько рёбер.

— На нас, ребята, напали. По-моему, их было пятеро. Некоторым удалось спастись, но двоих мы убили, — говорит Нейл.

Его слова пробуждают воспоминания, и я вспоминаю, как пытался свернуться калачиком, когда меня повалили на пол. Я помню, как вытащил свой нож и пырнул кого-то… нет, двух человек. Но после этого всё пропало.

Со стоном я заставляю себя сесть, несмотря на протесты Нейла. Осматривая комнату, я прихожу в ужас от того, что вижу. Человек, которому я нанёс удар в шею, лежит в луже крови, его глаза бессмысленно смотрят на меня, а рот приоткрыт от удивления. В этой же луже крови лежал и я. Он явно истёк кровью, и лужа растеклась вокруг меня, оставив липкий след там, где раньше была моя голова. Рядом с убитым мной человеком лежит тот, кто напал на Нейла. Его лицо было разбито в кровь, а металлическая труба, которой он пользовался, вонзилась ему в