для Сэта делал длинные стеклодувные трубки. Они ведь не могут обжечься. Лишняя возня и трата металла.»

…В лаборатории, только что вернувшейся с Земли, было пусто и тихо, только литейная станция мигала светодиодами, предупреждая о переливе «созревшего» расплава в опоки. Рядом на заброшенном столе Вепуата лежал полупрозрачный пакет. Из него во все стороны что-то выпирало; Гедимин заглянул внутрь и еле слышно хмыкнул. «Опять растаскивают шихту? Чёрный песок весь извели? Свой им не дам. Пока оболочки для всех стержней не готовы — пусть плавят скорлупу.»

… — Да нет, всё правильно, — Вепуат ухмыльнулся и провёл ладонью по перегородке — там, где с другой стороны была прижата рука Гедимина. — Правильно ты к ним зашёл. Всё, что сам не изучаешь, отдай Альготу. У него тут уже целый химцех — справятся… А ты… хм, только не распространяйся, где был. Особенно перед местными. А то все прибегут с претензиями — чем Шакха лучше них?

— Да чтоб их всех с их традициями… — пробормотал Гедимин, болезненно щурясь. — Вроде никто не знает. Кроме Кут’тайри и Эгнация. Эгнаций с местными не болтает… Или болтает?

Вепуат весело хмыкнул.

— Завтра узнаешь. Ну, в последний день месяца тебя уже никуда не погонят. Но нудеть будут.

— А вот Джагулы от благословения отказались, — проворчал Гедимин. — Чтоб я понимал в их традициях…

Вепуат успокаивающе похлопал по «стеклу».

— Ты не забывай — традиции у всех свои. А теперь давай сюда дозиметрию… Погоди! Выводи их на экран попарно с позавчерашними. Поищем отличия.

…Графики по экрану-голограмме двигались почти синхронно, отставая на считанные секунды, — каждое ритуальное действие занимало определённое время, и отмеряли его, хоть и без таймера, довольно точно. Вепуат на шкалу времени не глядел — его палец замер на шкале интенсивности, напротив острого пика.

— Ага! Вот это их собственный всплеск. Видел? Интенсивность одна и та же.

— Угу. Это — то, на что они сами влияют, — отозвался Гедимин. — Я не сомневался, что они старались. А вот в каком месте у них сигма-излучатели…

Вепуат развёл руками.

— Там всё сложно, ремонтник. Костный мозг, система кровообращения… Короче, изучать и изучать. Двигай дальше!

График провалился почти к самой шкале — и снова взлетел, вслед за пиком выходя на плато. Вепуат чиркнул пальцем по перегородке.

— Ага! — он торжествующе ухмыльнулся. — Вот тебе и первое отличие. Это проявляется то существо размером с континент, — видишь, указатель крутится?

— Был бы непрочным — взорвался бы, — пробормотал Гедимин, глядя на шкалу интенсивности.

— Вспышка излучения в разы слабее, — Вепуат щёлкнул по «стеклу» ногтем. — И дальше оно не растёт. Прилетело мало Экеста? И работать они не хотели… Ага, дальше всё так и тянется. И тут резкий обрыв…

— Бросили песок посреди ущелья, — буркнул Гедимин. — В ядерный могильник такие технологии.

Вепуат укоризненно хмыкнул.

— Ну, из шахты его всё же вытащили? А это, как-никак, восемьдесят метров по вертикали… Та-ак. Ну что ж, кое-что прояснилось. Кочевники сделали, что могли, но божество сегодня было не в настроении. А скажи точно — как Джагулы тебя об этом предупреждали? Я понял, они знали заранее, что проку не выйдет. А по каким признакам?

Гедимин пожал плечами.

— Чтоб я их понимал. Что-то говорили про тяжёлый воздух. Утром вроде не было такого ветра, как в прошлый раз… И Урджен что-то нёс про свои сны.

— И что ему снилось? — не отставал Вепуат. — Это ведь важно, ремонтник. Если он у них работает индикатором…

Гедимин поморщился.

— Что-то про скалы. Острые камни без ровных площадок. Они с Джаарганом ещё спорили, это камни или земля. Где-то переводчик сбоит — камни с грунтом не спутаешь, даже во сне…

— Ага! — Вепуат широко ухмыльнулся. — Камень и земля! Теперь открывай календарь. Вот так растяни, на все четырнадцать дней. А теперь сверни в кольцо.

Гедимин мигнул.

— Зачем⁈

— Увидишь. Ага, вот так. И раздели по горизонтали на две дуги. Ну? Видишь?

Гедимин растерянно смотрел на список дней местной недели, превратившийся в бессмысленный орнамент. Клетки, по-разному подписанные, стояли друг напротив друга — одни сверху, другие снизу, две плавные дуги равной длины.

— Смотри, где стоят Земля и Воздух, — поторопил его Вепуат. — Ну?

— Напротив, — Гедимин пожал плечами. — А Камень и Воздух — не напротив, но почти… Стой! Замеры колебаний массы… Кислота, Жизнь, Огонь и всё такое… Это — то же самое?

Он провёл пальцем по экрану от значка к значку. Дни Кислоты и Жизни стояли напротив друг друга — так же, как Огонь и Лёд… или Земля и Воздух.

— Противостоящие стихии, — Вепуат шумно выдохнул. — Так я и думал. Это два таких… полуцикла. С разными свойствами. Напротив — враги, рядом — союзники. Камень Воздуху почти враг — потому что союзник Земли. Вот это нам и надо учитывать. Хм-м… Если такой призыв провести в Сфене Воз… да хотя бы Огня — какой будет эффект?

— Выйдешь из карантина — выяснишь, — пробормотал Гедимин. Он украдкой прикусил щёку, но не помогло — ни Вепуат, ни бредовая планета никуда не делись. «Стихии…» — он болезненно поморщился. «Бред бредом. Но за ним — какой-то существующий эффект… или несколько. Эффекты планетарного масштаба. И, что хуже всего, — это физика. Это по моей части. А я понятия не имею, за что тут хвататься.»

Ещё одна мысль мелькнула в искрящем мозгу, и сармат невольно поёжился. «Надеюсь, все эти эффекты — местная специфика… а не обычный результат избытка ирренция в литосфере. Если все эти бредовые штуки постепенно проявятся на Земле…» — его передёрнуло.

— Изучать и изучать, — пробормотал Вепуат, мечтательно улыбаясь. — Интересное место Равнина. Как замаял карантин! Как думаешь, Айзек выпустит меня на день раньше?

40 день Мысли, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

«Последний день месяца,» — Гедимин покосился на экран передатчика и вновь убрал его под пластину обшивки. «У всех ритуалы. А ночью хранитель забьётся в реактор. Надо будет успокаивать.»

— Кого из богов сегодня провожают? — спросил он, разворачиваясь к Айзеку. Сармат, только что устроившийся в операторском кресле, удивлённо мигнул.

— Укшу, божество смер… Пластины!

Он резким жестом провёл пальцами вдоль висков. Гедимин раздражённо сощурился.

— На месте