его на верёвке таскала. Не припомню, чтобы он хоть раз в этой жизни шёл у кого-то на поводу. Ты долго отказывалась от его и Славкиной компании, так что не вижу причин, чтобы винить в чём-то тебя. А ему я всё высказала ещё перед вашим уходом. И после возвращения тоже. — Она вернулась к осмотру кожи головы. — К тому же вы живы, слава Выраю, так что не вижу причин бесноваться и искать виноватых в том, что мой муж не домосед. Так что зря не пришла сразу. Видишь? — она сунула под нос Марины мерзко шевелящего лапками раздувшегося клеща.

Ведьму передёрнуло.

Таня привычным движением оторвала клещу голову (Марину снова передёрнуло и даже слегка затошнило). Из брюшка паразита выделилась огромная капля чёрной тягучей жидкости.

— Что-то как-то на кровь не похоже, да и не сезон, — пробормотала приреченская знахарка. — Погоди-ка.

Она бросила останки клеща в чашку Петри, вытащила из холодильника флакон из мутного стекла, отвинтила крышку, набрала бледно-розовую жидкость в пипетку и аккуратно капнула на трупик.

Он зашипел, запузырился, в процедурной густо запахло серой. Сочно ругаясь, Таня подскочила к окну, рывком открыла его настежь и высунулась наружу по пояс. Через секунду к ней присоединилась ведьма, пытаясь «выдышать» из себя противный запах.

— Я не могла его принести из Тумана. В бане побывала несколько раз, да и расчёсываюсь ведь. Он бы давно отвалился.

— А по нашему лесу когда в последний раз носилась, хвост задравши?

— Сегодня утром.

— Вот и пожалуйста! — Таня выпрямилась и сделала шаг назад, но в комнате по-прежнему воняло, так что она вернулась в прежнее положение. — Успел всласть насосаться магической кровушки. Хорошо, что вовремя нашли. Он уже меняться начал. А поскольку он — это она, скоро у нас в окрестностях расплодилась бы эта дрянь.

— Какая конкретно?

— А я почём знаю? — удивилась Таня. — Магические мутации, они, знаешь ли, прогнозам не поддаются. Сейчас проветрится, ногу покажешь.

— Да я на самом деле здорова. Древо Жизни обладает очень полезным побочным эффектом.

— Значит, Максим не ошибся? — Таня покосилась на амулет, болтавшийся на шее ведьмы. — Хотя я и сама вижу, если честно. Ты даже моложе как-то выглядеть стала. Ненамного, лет на пять, но и это круто. Мне бы так.

— Тогда, может, ну его, этот осмотр?

— Но клеща же нашли? — Таня всё никак не могла заставить себя поступиться с правилами, ею же и придуманными. — Вдруг ещё какую-нибудь дрянь отыщем.

— Вряд ли.

— Что, реально, даже шрама не осталось от пули?

— Ага.

Женщины всё так же торчали в окне. На улице уже стемнело, и дети включили электричество. Яркий фонарь освещал крыльцо перед домом, ещё один висел у беседки, а в дальнем углу огорода маленькая лампочка указывала путь к туалету.

Максим и Настя убирали со стола, а Егор играл с мальчишками. Мирон и Костя рычали, хрюкали и завывали, изображая какую-то нечисть, экзорцист вопил тарабарщину, вскидывал руки к небу, с кончиков его пальцев срывались бледные искорки и устремлялись к ребятам. Те с визгом разбегались в разные стороны.

— Не попал, не попал, — наперебой кричали они и снова превращались в «монстров».

— Чем он тебе не нравится? Нормальный мужик, — задумчиво сказала Татьяна. — Немного колючий, так любой человек одичает в его ситуации. Но ты видала, как среди детей оттаивает?

— В какой такой ситуации?

— Ну, он вдовец, — неохотно ответила знахарка. — И сына единственного потерял ещё. Один, как перст. Жалко его.

— Рассказывать ты, естественно, не будешь, — вздохнула Марина.

— А зачем? Всё равно от него избавиться хочешь, так что какая разница, — пожала плечами Таня. — А если общий язык найдёте, сама всё и выяснишь.

Ведьма настаивать не стала. Она знала, что женскую тягу к сплетням в Татьяне давным-давно вытеснило понятие «врачебная тайна». Фельдшер прекрасно хранила чужие секреты. Возможно, она делилась ими с мужем, их отношения позволяли такое предполагать, но Максим ещё меньше походил на любителя пообсуждать окружающих, и если его жена секреты хранила, то он их молча хоронил.

Таня вернулась в комнату, повела носом, брезгливо сморщилась, но больше высовываться из окна не стала, а подошла к столу и с непроницаемым лицом бросила чашку Петри и её содержимое в дезинфицирующее ведро.

— Всё-таки раздевайся, я тебя хотя бы бегло осмотрю. И анализ крови возьму, общий. Лады?

Марина вспомнила, зачем вообще сегодня пришла в больницу. Если бы не это, она бы бегала от подруги ещё долго.

— Тань? — Раздеваться она не торопилась.

— Ну? — фельдшер села за письменный стол и подпёрла щеку рукой.

— Помнишь, ты мне семь лет назад всучила медальон… Ну, сделанный по одному из рецептов покойной Антонины Николаевны.

— Глиняный член, что ли? — спокойно спросила Таня, убирая руку от лица. — И что значит, всучила? Я его использование назначила в медицинских целях, а не от балды.

Марина смутилась, впрочем, как и всегда, когда Таня при ней заводила разговоры о сексе. Фельдшер с ужасным на взгляд ведьмы цинизмом относилась к этой сфере человеческой жизни. Таня же наоборот, не видела в этом «ничего такого». Она с давних пор ставила в один ряд секс, регулярное питание, здоровый сон, витамины и физические нагрузки как фундамент здоровья. Кроме того, она считала, что регулярная, а главное, качественная половая жизнь для женщины с определённого возраста даже важнее, чем для мужчины, потому что держит в узде психику.

Вот и расстаралась для подруги, когда у той начались проблемы с нервами. Марина тогда отнекивалась, уверяла, что ей это не нужно и что она приличная девушка, но Татьяна была неумолима и битый час сыпала терминами, фамилиями учёных, поучительными историями анонимных пациентов и даже чертила какие-то невообразимые графики. Поскольку у ведьмы сердечного друга отродясь не водилось, а напор Татьяны могли сдержать лишь редкие индивидуумы, пришлось уступить.

Больше они на эту тему никогда не заговаривали. Марина вдруг вошла во вкус и поняла, что имела в виду знахарка, а Таня, наверное, видела по поведению «пациентки», что амулет прекрасно справляется с возложенной на него терапевтической функцией.

— Так ты про него? — поторопила Татьяна зардевшуюся, словно юная девушка, страшную и опытную ведьму.

— Ага, — наконец-то кивнула Марина. — Он… мне кажется, он сломался.

— Чего? — недоверчиво переспросила фельдшер. — Это ж как надо было его крутить и в каком месте, чтобы он сломался?

Марина вспыхнула: нарочитая грубость собеседницы превратила смущение в здоровую задиристость.

— Нигде не крутила, никуда не совала. Ты сама вообще таким пользовалась хоть раз?

— Зачем мне? У меня муж есть, — спокойно ответила Таня, кивая в сторону окна. — К тому же я