— Что стало с остальными Серыми?

— Когда стало ясно, что вырваться из этой башни нам больше не удастся, я предложил всем послужить на благо магической науки и стать моими подопытными образцами. Меня чуть на мечи не подняли, но я вовремя поманил их возможностью долголетия и избавления от Зова. У меня уже были кое-какие наработки в этом направлении, не хватало только живых образцов. На том мы, в итоге, и сошлись — вытягивающий короткую соломинку становился не только донором силы, но и моим объектом для исследования. Их было десять, а через год остался только я. Я и мои исследования, которые я начал проводить уже на себе, выделяя наиболее удачное сочетание из предыдущих опытов. Именно тогда я смог впервые выпустить из себя накопившуюся силу Скверны, довольно существенно подпортив настроение местным демонам. Доживи до этого момента хотя бы парочка Серых Стражей — и мы бы с тобой здесь уже не встретились. В одиночестве же я мог только поддерживать барьер над крепостью, да гадить по мелочам новым местным обитателям, пока не кончился лириум. После этого все мои вновь обретённые силы стали уходить на поддержание этого барьера. А недавно я почувствовал пробуждение чего-то, что стало тянуть меня к себе. Я сразу понял, что это был Архидемон, и стал искать способы закончить это давнее противостояние: мне ещё рано уходить на тот свет, я должен ознакомить Стражей с результатами своей работы.

— А ты уверен…

— Что ты позволишь мне отсюда выйти? Совершенно не уверен, но ты ведь тоже Серый Страж. Тебя мне хватит, чтобы передать свои знания. А что будет дальше — решишь ты сам. Я, признаться, порядком подустал сидеть тут. Смерть — вполне себе достойная альтернатива подобной жизни.

Я почесал в затылке:

— Вообще-то у меня был другой вопрос — ты уверен, что сегодняшнему Ордену твои исследования будут… Полезны?

— Поясни? — Нахмурился Авернус.

— Из того, что я слышал, Орден Серых Стражей сейчас возглавляет властолюбец, который не видит ничего дальше собственного носа. Орден в страшном упадке: больше половины старых крепостей заброшено, новобранцев вербуют из вчерашних преступников, а слово Ордена уважают хорошо если в паре стран… И Ферелден сегодня не в их числе. Если вручить Ордену подобную силу… Его сомнут за месяц, в попытке выяснить все тайны.

— Хм… Вот как… Но, новый Мор…

— Многие даже не поверят в то, что это Мор, — негромко хмыкнув, я приоткрыл завесу будущего. — Даже если ты им будешь головой Архидемона в нос тыкать. Слишком долго ничего не слышали о порождениях тьмы. Слишком долго Архидемон не заслонял своими крыльями и Моровой тучей небо. Церкви удобно считать, что Моров больше не будет. Как и Тевинтеру. И ещё много кому.

— В такой ситуации… Мои знания действительно не помогут, а только навредят. Но… Как же быть тогда? Все эти годы… Все жизни… Всё зря?

— Это решаемый вопрос. Нам просто надо победить Мор… А затем выгнать нафиг Первого Стража из его любимой табуретки.

— Звучит как неприкрытый мятеж.

— Ну, — я пожал плечами, — тебе не привыкать.

Глава 41

— Однако же, ты так и не ответил — что будет со мной?

— Не то чтобы в этом вопросе был особый смысл, — я задумчиво хмыкнул. — Ты и твои исследования определённо полезны, и распорядиться ими я не сумею в должной мере верно — без тебя, способного разжевать мне всю суть, на разбор уйдут не то что месяцы, а годы.

— Я вроде не на языке Арлатана писал свой дневник, так что скорее месяцы, чем годы. Хотя, если ты тупой, тогда оно конечно… Но ты, кажется, просто не хочешь меня убивать, а?

— Как ты, будучи полностью одиноким последние двести лет, так научился лица читать, а? Тут что, помимо лириума, было ещё и полное собрание сочинений физиогномиков мира?

— Интересное слово… Знать бы ещё, что оно означает.

— Кхм… Грубо говоря — чтение человека по лицу.

— А, вот ты о чём. Ну, тут всё довольно просто — долгое время я был левой рукой Софии, отвечал за её встречи с баннами, лордами и всякой прочей швалью, которая желала лично лицезреть светлый лик возможной королевы Ферелдена. Некоторые из них были весьма искусными лицедеями… Да к нам даже несколько бардов подсылали. Представляешь себе, что такое обнаружить в толпе разношёрстных персон настоящего барда? Эти личности, если не захотят, то не дадут тебе себя найти… Ну, только если ты сам их не превзойдёшь в мастерстве лицедейства.

— А ты, стало быть, превзошёл?

— Нет, я просто всех запоминал, и новые лица, какими бы неприметными они ни были, мне в глаза сразу бросались, — развёл руками Авернус.

У меня дёрнулся глаз: это же сколько он лиц запомнил…

— Много. До сих пор не могу сказать точное количество. Как ты понимаешь, при такой обширной практике, научиться определять по выражению лица мысли разумного — не такое уж и сложное занятие. У меня было много времени, чтобы вспомнить и проанализировать выражения разных лиц в различных ситуациях в мельчайших деталях, пока я сидел тут.

— Все вокруг такие умные, такие талантливые, прям чувствую себя ущербным порою.

— Это правильное чувство. Если ты силён, могуч и непобедим, то только оно позволит тебе не совершить фатальную ошибку и не даст остановиться в развитии. Ну, если у тебя есть ещё и желание к саморазвитию, а не просто застилающие глаза высокомерие или зависть.

— Ладно, мы ещё успеем наболтаться. Думаю, нам сперва стоит закрыть твой Разрыв в Завесе.

— Нет, он подождёт. Тебя изнутри сжирает любопытство, которое ты таки не удовлетворил… А помимо него, я вижу разумное опасение, — бабка гадалка, а не старый маг. Словно читая мои мысли, Авернус продолжил: — А ещё я вижу несколько нелицеприятных фраз в мою сторону.

Я дёрнул плечом:

— А как иначе: мой разум закрыт от внешнего воздействия и ты в него явно не забирался, но любые мои потаённые мысли для тебя как на ладони.

— Вот именно, а я ведь даже не бард, — очередное упоминание этой профессии заставило меня уже открыто поморщиться: если даже Авернус читает меня так легко, то где гарантии того, что Лелиана не играла со мной, используя свои умения