– Что толку ждать? Вы что, хотите, чтобы вас просто арестовали? Или избили? Уходите, пока не поздно!

Но никто даже не сдвинулся с места.

По всему зданию разносились глухие удары – кто-то с яростью лупил пожарными топорами по входной двери из стали и стекла. Понимая, что времени у них в обрез, Хелена и Витек помчались к черному ходу. Последними словами, которые она услышала от коллег, было:

– Хелена! Вернись! Они уже здесь!

«С какой стати я должна возвращаться? – пронеслось у нее в голове. – Ерунда какая-то!»

Они выскочили в ночь и окинули взглядом темную площадь, окруженную деревьями. Милицейские машины продолжали подъезжать. Чтобы выбраться отсюда, нужно было пройти через калитку в заборе, но прямо перед ней уже стоял какой-то человек.

«Эсбешник», – мелькнуло в голове у Хелены.

Витек не был так уверен. Терять было нечего, и они спросили незнакомца напрямую. Мужчина ответил, что он никакой не милиционер, а дворник из соседнего жилого дома. И да, он может их спрятать.

Дворник проводил беглецов в квартиру, окна которой выходили на заднюю часть здания «Солидарности». Они выключили свет и стали наблюдать за тем, как через ту самую дверь, через которую они только что сбежали, проникают дополнительные отряды милиции. В считанные минуты ЗОМОвцы установили полный контроль над всем зданием. Профсоюзных активистов грузили в автозаки, доставляли в городское управление милиции, а оттуда отправляли в заранее подготовленные лагеря для интернированных.

Сквозь тюль на окне Витек наблюдал за происходящим. Он чувствовал себя героем приключенческого фильма про капитана Блада, который следит за врагом и выжидает момент, когда можно будет покинуть укрытие.

Милиционеры прочесали квартал, окружили их дом, но внутрь так и не зашли. Примерно в три часа ночи наступило затишье, и они осторожно выскользнули на улицу.

Возвращаться домой было небезопасно – позже они узнали, что милиция взломала дверь их квартиры и продолжала регулярно наведываться, проверяя, не вернулась ли чета Лучиво. Вместо этого они решили пойти к родителям Хелены, которые жили всего в нескольких кварталах отсюда. Однако подойдя к их дому, они поняли, что стучаться прямо к ним слишком опасно. Тогда они разбудили Павла Спевака – своего знакомого, который жил в том же доме.

Когда они рассказали Спеваку о случившемся, тот сказал, что им следует предупредить единственного человека в Польше, обладавшего официальной властью вне партийных структур, – католического примаса Юзефа Глемпа.

Начался долгий путь через ночную Варшаву к резиденции примаса. Было уже три или четыре часа утра, и после первой вспышки милицейской активности ночная Варшава показалась Хелене зловеще тихой. Подойдя к резиденции, они постучали, но никто не открыл. Они остались стоять у ворот, размышляя, что делать дальше. Крупные тяжелые снежинки густо, почти слышно падали на выложенный брусчаткой двор архиепископа.

Именно в этот момент они поняли, что им придется надолго уйти в подполье.

* * *

Аналогичные события происходили по всей Польше. В ночь на 13 декабря 1981 года 80 тысяч солдат и 30 тысяч сотрудников милиции при поддержке 1750 танков и 1900 бронемашин начали внезапную операцию по захвату собственной страны. Под колоссальным прессингом со стороны Москвы, требовавшей подавить «Солидарность», премьер-министр Польши – генерал Войцех Ярузельский в отчаянии предложил решение, которое могло бы предотвратить интервенцию. Он предложил дать полякам возможность самостоятельно расправиться с «Солидарностью».

Советское руководство согласилось с таким планом, и Ярузельский больше года готовился к операции. Чтобы держать генерала под контролем, Кремль приказал провести крупномасштабные военные учения на территории Польши и вдоль ее границ, а также направил в страну делегации из высших чинов КГБ и армии, включая верховного главнокомандующего войсками Варшавского договора в Европе маршала Виктора Куликова, который лично курировал подготовку.

К осени 1981 года терпение советского руководства иссякло: в Москве были готовы отстранить Ярузельского и передать полномочия следующему по рангу генералу, если он не сможет реализовать задуманный план. У Ярузельского не оставалось выбора – он вынужден был действовать. На случай, если бы польская армия потерпела неудачу, на границе Польши уже стояли советские, чешские и восточногерманские дивизии, готовые к вторжению.

В субботу в 13:20 Ярузельский отдал окончательный приказ начать операцию, после чего ключевые элементы тщательно продуманного плана начали воплощаться в жизнь. В 22:00 генерал Куликов и сорок высокопоставленных советских офицеров прибыли в Варшаву на борту советского транспортного самолета.

Спустя полчаса, в 22:30, пять тысяч солдат и офицеров Службы безопасности начали операцию «Азалия», направив вооруженные отряды к 451 телекоммуникационному узлу по всей Польше, чтобы отключить связь. Также под контроль была взята система теле– и радиовещания: на все объекты вошел спецназ с заряженным оружием и примкнутыми штыками, после чего питание было отключено. Ведущим польского телевидения позволили сказать «Спасибо. Спокойной ночи», после чего трансляция вечернего фильма «У святого Михаила был петух» была прервана на середине.

В это же время войска перекрыли границы, установили контрольно-пропускные пункты на главных дорогах и разместили бронетехнику в стратегически важных точках. Один из фоторепортеров обратил внимание на то, что техника стояла даже возле кинотеатра, где показывали фильм «Апокалипсис сегодня».

В полночь милиция начала операцию «Ёлка». Вооруженные ломами арестные группы отправились по заранее составленным спискам адресов, методично обходя квартиру за квартирой в ночной темноте.

В час ночи во дворце Бельведер, расположенном на окраине живописного варшавского парка Лазенки, Государственный совет (высший конституционный орган страны) объявил о введении военного положения и передал всю полноту власти военной хунте Ярузельского – «Военному совету национального спасения». Это был не только государственный переворот, но и внутренняя интервенция.

В ту ночь и в последующие дни милиционеры и сотрудники госбезопасности выбивали двери и арестовывали активистов, писателей и даже отдельных членов партии, заподозренных в недостаточной лояльности к Москве. Некоторых увозили прямо в пижамах. Иногда уводили обоих родителей, а значит, забирали и детей – их отправляли в специальные детские приемники-распределители.

Массовые ночные аресты стали настоящим потрясением для страны, где многие еще помнили о массовых убийствах и лагерях смерти времен войны. В некоторых случаях силовики намеренно играли на этих трагических воспоминаниях. Арестованных вывозили в дремучий лес и ставили перед строем вооруженных людей. Один из задержанных вспоминал, как пытался успокоить известного философа, когда их грузили в автозак. «Не беспокойтесь, – ответил тот, – я уже был в лагере. В Освенциме».

Той ночью Ежи Зеленский находился в больнице. 53-летний журналист и ветеран Варшавского восстания, он часто делился с друзьями опасениями, что не сможет пережить еще раз те испытания, которые выпали на его долю во время