я. – Мы преследуем зло во плоти. Если оно станет бессмертным, вам тоже не поздоровится.

Вилы переглянулись и покачали головами. И вышло это у них настолько синхронно, что казалось, они просто колышатся на ветру в едином ритме.

- Мы – ветер, - сказала первая. – Мы слышим, как плачет воздух. Мы видим, как люди забывают имена. Мы помним то, что вы называете сказкой. Нас уже почти не стало. Что нам тот колдун? – горестно закончила она.

Я вспомнил, что читал в книге: вилы могут лечить, могут помогать обиженным и сиротам, но, если разгневать этих дев – убьют взглядом. И ещё: они «запирают» воды, владеют колодцами и другими источниками. Здесь, на высоте, любая граница – их власть.

- Проход платный, - сказала вторая. – За всё в жизни нужно платить. Тебе ли этого не знать, охотник?

Я кивнул.

- Говорите цену.

Вилы улыбались, но улыбка эта была слишком печальной.

- Люди больше не верят. Люди больше не поют наши имена. Мы тоньше тумана. Мы почти исчезли из мира явного, да и навный нам уже не может стать домом. Скоро мироздание сотрёт наш след окончательно. Нам не нужны монеты.

- Тогда что?

Вилы посмотрели на Арину, и мир вокруг на секунду стал тише, будто сам воздух затаил дыхание и прислушался.

- Вода пришла к ветру, - сказала первая. – Кто бы мог подумать, что мавка окажется в наших владениях. Пусть она и платит. Пусть отдаст часть того, что возвращается к ней.

Арина сделала шаг вперёд. Она решительно взглянула на дев. Одна стихия смотрела на другую. У меня мурашки по коже побежали. Я уж думал, что ничего меня уже удивить не может, но, видимо, не окончательно зачерствел на своей работе.

- Что… надо? - коротко спросила она.

- Голос, - сказала вила. – Всего часть, чтобы мы снова могли петь так, чтобы нас слышали. И знание. Ты ведь помнишь… Понимаешь, как не дать нам раствориться.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Арину.

- Нет, - отрезал сухо. – Она только начала…

И в тот же миг вила перевела на меня взгляд. Я за малым не отшатнулся. В груди внезапно образовалась гудящая пустота. Ни одной эмоции. Даже испугаться не получалось. На меня смотрело хоть и умирающее существо, но оно всё ещё несло великую опасность.

- Человек, - сказала она спокойно. – Ты вздумал торговаться с ветром? У стихии лишь просят, а не выставляют ей условия.

Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги. Высота тут была ни при чём. Это было давление чужой воли. Арина положила ладонь мне на руку, пытаясь поддержать. Дожили. Мавка защищает охотника. Мир перевернулся с ног на голову.

- Я… могу, - сказала она.

- Ты потеряешь часть голоса, - сказал я тихо. – Он лишь недавно вернулся к тебе.

- Мне всё равно всё ещё больно говорить. Я могу заплатить.

Вилы терпеливо ждали. И тут Арина подняла руки, рисуя в воздухе незнакомые мне знаки. Я даже в книгах подобных не видел. Они прорезали пространство, но делали это бережно. Получается, боевой заряд в себе не несли. Я нутром почувствовал, что эти знаки настолько гармонично вписываются в пространство, будто являются его частью. Каждый символ нёс определённый заряд. Моё нутро ведьмака отзывалось на него. Казалось, знаки просто концентрировали то, что уже находилось в мире. Они работали как батарейки. Пока другого определения дать у меня не получалось.

Арина провела пальцами в воздухе, и прямо перед её ладонями, на секунду вспыхнули три знака. Нет, свечения не было. Просто пространство уплотнилось, давая почувствовать всплеск энергии. Живительной, сильной, непривычной, но отзывающейся в теле на глубинном уровне.

- Ветер, - выдохнула она.

Первый знак лёг на воздух, и тот будто дрогнул. Песня вил стала громче.

- Лёгкость, - произнесла она, и второй знак, тонкий, словно пёрышко, упал на крылья дев.

Я ощутил, как вилы наполняются силой. Их крылья расправились, а ткань платьев сейчас шевельнулась не от ветра, а от энергетического потока.

- Вечность, - проговорила Арина, и на этом слове у неё дрогнул голос.

Третий знак ушёл внутрь вил, как вода уходит в сухую землю. И в тот же миг я почувствовал, как пространство изменилось. Существа перестали быть почти призрачными. Они обрели плотность, наполняясь жизнью.

Арина пошатнулась. Я успел подхватить её, оберегая от падения. Пузырёк на её шее подпрыгнул, и вода внутри затрепетала.

- Ты как? – обеспокоенно спросил у неё.

- Нор… мально, - с трудом выдавила мавка и натужно улыбнулась.

Вилы смотрели на неё иначе. В их взглядах появилось уважение – редкая валюта в мире Нави.

- Ты помнишь, - сказала первая вила, и голос её стал теплее. – Навий холод не заполняет твоё нутро. Ты смогла сохранить что-то человеческое в себе. И ты дала нам то, что люди забрали забвением. Мы благодарны.

Она взмахнула крылом, и ветер вокруг перевала стал мягче. Дорога будто расширилась на полшага, а камни под ногами перестали казаться острыми.

- Проходи, человек, - сказала она мне. – И ты, вода. Мы не будем вас задерживать.

И добавила, наклоняясь ближе, так, что я почувствовал запах горного снега в её волосах:

- Слух принесли нам птицы и буря. Кто-то вырвал сердце у самого ветра. Он сделал так, что воздух в одном месте перестал петь. Это было на южной стороне, за хребтом, где стоит камень, похожий на зуб, и где ночью ходит чёрный огонь.

- Спасибо за помощь, - сказал я.

- И ещё. Если увидишь грибы кругом там, где нет дождя, не наступай. Это наш след. Мы можем помочь тем, кто не забывает.

Они поднялись на выступ, закружились в лёгком хороводе, и там, где их копыта касались земли, действительно вспухали маленькие грибные кольца. Настоящее чудо. Стоило ли мне удивляться?

Я вёл Арину за локоть, потому что её шатало. Слишком большую цену она заплатила. Её дыхание было ровным, но голос, когда она попыталась что-то сказать, срывался в шепот.

- Ничего, - сказал я. – Переживём. Всё наладится.

Как же мне самому хотелось в это верить.

- Я… дала… руны, - прошептала она. – Но они… не забирают… силу у дарителя.

- Потом подробнее мне про них расскажешь. А сейчас мы просто будем идти по следу. Договорились?

Это было важно. Это значило: она не пустеет от