подсёк и повалил Ронко лицом в опилки. Он бы покуражился ещё, увлечённый криками и подначками зрителей, но в этот момент увидел вдруг у арены своих друзей из посёлка. Фридо, сын пекаря, Ёкоси и Адам. Юноши стояли в переднем ряду и тоже смотрели на Кагиноко. Как будто удивлённо и даже растерянно. Ещё бы, он не общался с ними несколько месяцев, а в последнее время вообще не покидал пределы дома Кархэма.

А ведь им наверняка было известно, что Кагиноко запрещено тренироваться…

Сразу расхотелось позёрничать, и Кагиноко легко перевернул лежащего Ронко на лопатки, зафиксировав свою победу. Ронко воздел к небу руки, проворчав едва слышно:

– Отличный бой, юнец. Встретимся ещё.

А Кагиноко уже бежал через арену к друзьям.

Они растворились среди ликующих. Кагиноко рванул в толпу, как сквозь беснующиеся волны. Его хлопали по плечам, дёргали за рукава, за одежду. Кричали что-то одобряющее. Кагиноко вертел головой, выискивая приятелей, а потом увидел их, торопливо удаляющихся от арены в сторону посёлка.

– Стойте! Стойте!

Ему понадобилось несколько минут, чтобы взбежать по извилистой тропе и поравняться с Фридо. Сын пекаря всегда отставал от остальных, его щёки раскраснелись, а на лбу выступили крупные капли пота.

– Вы как здесь оказались? – Кагиноко был удивлён не меньше их. – От нас два дня пути! Специально пришли?

Ёкоси и Адам, успевшие уйти на десяток шагов вперёд, остановились и, поразмыслив, неторопливо подошли обратно.

– У Змея папа приехал на ярмарку, – объяснил Фридо, делая паузы, чтобы отдышаться. – Он знал про турнир, ну мы и напросились. Почему бы не посмотреть?

– Говорят, мастер Кархэм запретил тебе тренироваться и участвовать в боях, – добавил Адам негромко. – Ты нарушаешь наказ, Кагиноко.

– И как ты здесь оказался? – спросил Ёкоси, глядя прямо в глаза Кагиноко.

Кагиноко не нашёлся что ответить. Внезапно стало страшно, ведь приятели могут рассказать о том, что произошло, слух дойдёт до мастера Кархэма, и тогда… что будет тогда? Наставнику придётся уйти теперь уже навсегда, а Кагиноко запрут в доме не на месяц, а на год или даже больше. Он никогда не выйдет на арену, потому что без тренировок превратится в обычного паренька из посёлка, способного разве что работать в пекарной лавке, таскать продукты на рынке и работать в полях.

– Я… это совпадение. Так вышло, знаете, я не то чтобы планировал… – он понял, что мямлит как девчонка, не находясь с ответом. Вместо страха вдруг нахлынула злость. Как они смеют ставить его в такое положение? Он ведь уложит каждого в два счёта. Стоят тут, пялятся, будто Кагиноко в чём-то виноват. – Если вы кому-то расскажете, я вам кости переломаю! Каждому.

Слова вырвались сами собой, но Кагиноко не пожалел ни на секунду. Он подошёл к Змею вплотную и посмотрел ему в глаза злым, решительным взглядом.

– Мы и не думали никому рассказывать, – сказал Фридо. – Кагиноко, ты как сам не свой. Раньше был…

– Какой? Лучше? Ты так думаешь? Раньше мне некуда было деваться от вас, вот и дружили. А сейчас я знаю свою цель, знаю себе цену. Вы ведь видели, что происходило на арене. Моё место там, я должен сражаться и побеждать.

– Раньше ты был одним из нас, – продолжил Фридо. – А теперь стал чужим.

– Так бывает, – парировал Кагиноко. – Не всю же жизнь бегать по посёлку с палками и играть в пиратов и самураев.

Змей отвёл взгляд и отступил. Засунул руки в карманы и спросил, как бы между прочим:

– И что ты собираешься делать дальше? Мастер Кархэм рано или поздно узнает о твоих побегах на турниры. Или ты сам не сможешь скрываться, ведь нужно ездить по городам, а чем чаще ты будешь побеждать, тем ближе к столице тебе нужно будет выдвигаться.

– Не твоё дело. Сам разберусь. – Кагиноко всё ещё был разозлён, а гнев, как известно, часто питается страхом. – Главное, чтобы вы держали рот на замке. Ясно?

Он мрачно осмотрел приятелей, и каждый из них понуро кивнул. Кагиноко ещё не забыл, что никто из них не пришёл проведать его после прошлого турнира. Какие же это теперь друзья?

– Узнаю, что треплетесь, сломаю шею, как цыплятам, – повторил Кагиноко и, развернувшись, зашагал прочь, обратно к арене.

Люди уже расходились, но в оживлённой толпе всё ещё нашлись те, кто готов был приветствовать Кагиноко крепким рукопожатием или потрепать по плечу. Там же ждал улыбающийся Наставник.

– Нас ждёт великий путь, – сказал он. – Я ни капли не сомневаюсь.

– Плохо, что сомневается Кархэм, – буркнул Кагиноко. – Кажется, он перестал в меня верить.

Наставник не ответил.

* * *

… Юслима не зря прозвали Вертлявым.

Поначалу Коджики думал, что это из-за характера. Старый воин постоянно пытался выторговать для себя какие-то выгоды. Останавливаясь на ночлег, он долго торговался с хозяином трактира о скидках, условиях, о лучшей постели за меньшие деньги и самой вкусной еде в обмен на несущественные бонусы. Договариваясь о турнирах, Юслим буквально забирался под кожу организаторам, выбивая подробности о соперниках, о денежных вознаграждениях, о прочих привилегиях участников и тем более победителей. И так далее и тому подобное.

В большинстве случаев вертлявость и въедливость Юслима привлекали Коджики, он внимал и учился, брал пример и тренировался сам. Иногда Юслим нарывался на крепкие орешки, которых невозможно было пронять или уговорить – он понимал это почти сразу и тут же менял тактику, тоже, собственно, вертелся подобно ужу на раскалённой сковородке. Там, где уговоры и елейные речи не помогали, могли подействовать угрозы или намёки на высокое положение. В общем, способов было много, и Юслим тасовал их, как карты в колоде, рано или поздно добиваясь желаемого.

При всём при этом Юслим оказался отличным наставником. О нём складывали легенды вдоль всего восточного побережья. Многие юноши мечтали попасть к нему на обучение, а даймё готовы были платить хорошие деньги и выделять земли, чтобы Юслим тренировал их личную охрану и самураев. Часто он отказывался, но иногда вновь проявлял чудеса вертлявости, набирал детей богатых и быстро лепил из них вояк средней руки, лишь бы заработать и продлить свою славу. Всё же даже средненькие воины его школы были на голову выше остальных.

Но оказалось, что Вертлявым он звался не только поэтому.

Коджики стал учеником в тринадцать лет, а уже в четырнадцать вышел на свой первый настоящий бой. Победа далась легко, Юслим был доволен и взялся за юношу всерьёз. Два года Коджики тренировался, ещё год выходил на турниры и неизменно побеждал. В семнадцать лет он уже стал одним из самых узнаваемых воинов на побережье. На него приезжали посмотреть лучшие воины и многие даймё. Его желали взять