— А ты не боишься сама сдохнуть, мерзкая девчонка?

— Ого, прямые угрозы? Да ещё и в отделении полиции! — я скорчила презрительную гримасу. — Похоже, вам изменяют выдержка и профессионализм, господин адвокат! А это, как говорится, начало конца!

Видимо, терпение его и впрямь закончилось. Он резко подскочил ко мне и своими ручищами схватил за шею, пытаясь задушить. Тут чрезвычайно вовремя вмешались стражи порядка и оттащили от меня разъяренного мужчину, надеюсь, прямиком в камеру.

Как только за ними закрылась дверь, в комнату вошёл Джефри Лартон, старательно пытаясь спрятать от меня свою улыбку.

— Подслушивали?! — догадалась я, видя его чрезмерную весёлость.

Что-то неумолимо изменилось в его лице: он больше не бросал на меня обвинительные взгляды и казался от этого чрезвычайно милым.

— Вы мастерски вывели противника из себя, — благодушно заметил следователь. — Складывается впечатление, что это ваша сильная сторона.

— Сомнительный комплимент, однако, — обиженно протянула я. — Так получилось, а вообще-то я белая и пушистая!

— Пушистая? — удивленно уставился на меня Лартон.

— Ладно, не берите в голову, — вспомнив, что нахожусь в другой реальности, решила сменить тему разговора: — Вы тоже думаете, что главный мозг заговора с целью заполучить мой особняк — это Генри Локвуд?

— Будем разбираться, — заверил меня следователь. — На сегодня вы свободны. Констебль проводит вас до дома. И, прошу вас, примите меры безопасности и без лишней надобности не выходите на улицу…

Глава 28

Дома я почувствовала слабое недомогание, которое ближе к вечеру заставило меня лечь в постель. Вероятно, пребывание в промозглой камере, не смотря на трогательную заботу следователя, не обошлось без последствий. Ослабленный организм «прозрачной леди» не выдержал, и я разболелась не на шутку.

Марта послала за доктором, который вынес вердикт, что я должна быть крайне осторожна и оставаться в кровати как минимум три дня.

Они ещё долго шептались за дверью, из чего можно было сделать вывод, что не всё так однозначно с моим здоровьем, и я совсем пригорюнилась. Неужели Катрин де Ланжерон так сильно не хотела жить, что сознательно доводила себя до изнеможения?

Горничная принесла мне лечебный отвар, выпив который я тут же провалилась в сон.

Вдруг яркий, режущий свет высветил из темноты пять мужских фигур. Они стояли полукругом, как на параде несостоявшихся судеб.

Пять моих мужей одновременно в одном месте! Самый настоящий кошмар!

Первый, Вилен Кузьмич, беззвучно шевелил губами, тыча пальцем мне куда-то за спину. Я нервно обернулась, и мой взгляд наткнулся на картину, где была изображена женщина в старинном платье, очень похожая на меня истинную. Недоуменно пожав плечами, я не могла понять, что всё это может значить, так как такой картины в коллекции моего первого мужа никогда не было.

Второй муж, Виктор, по достоверным данным сгинувший в тюрьме, зловредно улыбался, всем своим видом показывая, что его всё устраивает. Затем, резко перестав «лыбиться», ткнул в меня пальцем и сделал предупреждающий жест, проведя ребром ладони по горлу, из чего можно было сделать вывод, что мне «хана»…

Третий, Яков Левин, поправив на переносице очки, что-то нравоучительно пытался мне сказать. Он повторял одну и ту же фразу, но звук терялся, ни разу не долетев до моих ушей. Внимательно проследив за губами адвоката, его слова можно было понять как предостережение: «Будь осторожна!»

Четвертый, Энрико Марино, как всегда элегантный, стоял с бокалом красного вина. Его красивые серьезные глаза, казалось, следили за мной. Вдруг он выпустил бокал из рук, тот стремительно полетел вниз и разбился, оставив на полу «кровавую» лужицу, из которой медленно начало подниматься зеленоватое облако…

Пятый муж, Натан Бар, до одури любивший оружие и научивший меня владеть им в совершенстве, стоял, держа в руках свой любимый кольт. Он был, как всегда, мил и многозначительно поглядывал на пистолет, словно делая какие-то тайные знаки.

Они явно хотели что-то сказать. Очень важное для меня, что помогло бы разрешить многие проблемы — я это интуитивно чувствовала и пыталась крикнуть: «Говорите громче! Ничего не слышу!» Но мой собственный голос оказался тоже беззвучным.

Неожиданно из-за их спин вышел Джефри Лартон. Он окинул своим подозрительным взглядом всю эту немую сцену и задал вопрос, чеканя каждое слово:

— Объясните, граждане, что делает эта женщина в чужом для неё мире?

Мужья зашевелились, активно закивали. Их речь стала яростной, но по-прежнему беззвучной. Они указывали на меня, жестикулируя, будто доказывая свою правоту тому, кто может их услышать. А я стояла, парализованная, в центре этого безумного молчаливого суда, не в силах ни ответить, ни убежать.

Внутри всё сжалось в ледяной ком, и я уже начала задыхаться, как вдруг услышала где-то совсем рядом:

— Неудачно заснули, мадам? — произнёс знакомый голос. — Пора возвращаться в нашу реальность.

— Рик! — радостно приветствовала я этого несносного мужчину с неизменной усмешкой в уголках губ.

Всё напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Я вздохнула с явным облегчением и … проснулась.

Рядом сидела Марта, держа меня за руку. Утренний свет робко пробивался сквозь шторы.

— Кризис миновал, госпожа, — сказала она с видимым облегчением. — Доктор предупредил, что самое важное для вас — это пережить ночь…

Я прислушалась к своему организму: слабость ещё была очевидной, но сердце билось ровно, голова ясная, дыхание спокойное.

Всё, что было ночью, — просто страшный, запутанный сон…

— Сейчас принесут легкий завтрак, — продолжала домоправительница. — Вам обязательно нужно поесть.

Я послушно кивнула.

— Спасибо, Марта, — я была искренне благодарна за её ночное бдение у моей постели.

— Кстати, а кто такой Рик? — спросила она, и я впервые увидела в её глазах неподдельное любопытство. — Вы словно звали кого-то во сне.

— Просто знакомый, — потупив взгляд, как нашкодившая школьница, скромно ответила я.

* * *

Продолжая пялиться в потолок, я пыталась осмыслить свой ночной кошмар.

Пять теней — пять мужей…

Почему именно все? Почему вместе? Они, в основном, не знали друг друга, приходили в мою жизнь в разное время, уходили по-разному. И вдруг объединились.

Я неспешно перебирала в голове их образы. Каждый из них пытался донести до меня какую-то информацию. Но все пятеро, каждый на свой манер, словно предупреждали о надвигающейся опасности.

Женский портрет! Этой картины не было в коллекции Вилена Кузьмича, но возможно, я смогу её отыскать в особняке старого контрабандиста? Только бы растолковать себе самой, что это может дать в сложившихся обстоятельствах?

«Тебе хана!», «Будь осторожна!» — эти подсказки просто «кричали» об угрозе, возможно исходившей от дамы, изображенной на портрете, как две капли воды похожей на меня в