места. И на мгновение это помогло. Злыдень в какой-то момент ослаб, выпустив меня, и на землю мы повалились уже порознь. И тут же опомнившаяся нечисть вцепилась в мой ботинок, с новой силой вступая в бой.

— Да отстань! — Извернувшись, я со всей дури ударил второй ногой по скалящейся морде упыря, но тот только дернулся, продолжая тянуть меня к себе.

И в какой-то момент, когда его зубы были уже в сантиметрах от моей лодыжки, ботинок соскочил с ноги, оставшись в когтях твари. Ну а я, воспользовавшись ситуацией, рванулся, отскакивая от нечисти. Вскакивая на ноги. И снова побежал, не обращая внимания на боль в ступне. Потом, все потом. А пока, ноги мои ноги, спасайте мою…

Удар в спину швырнул меня за оградку очередной могилы, да так, что пролетев несколько метров по воздуху, я едва не зарезался так и не выпущенным из рук ножом.

— В сердце… Наверное, надо в сердце… — Пробормотал я, извернувшись, чтобы встретить угрозу лицом к лицу, и вскинув нож, приготовился к новой стычке, однако упырь замешкался, зацепившись пиджаком за оградку. И надо сказать, дорогой костюм не подвел, ткань трещала, но держалась, не пуская нежить дальше.

И пользуясь неожиданной форой, я снова побежал, хромая на обе ноги, и ухая, когда наступал босой пяткой на камешки.

Впереди показался вход на кладбище, и на секунду я притормозил, понимая, что нельзя чтобы нежить вышла к людям, но сзади опять послышались тяжелые шаги, и ноги сами понесли меня вперед.

Решение пришло, стоило мне увидеть освещенные единственным фонарем ларьки с искусственными цветами и садовым инвентарем. Благо ночью в них никого не было, и увидеть меня никто не мог. Зато я, с разбегу оттолкнувшись ногой от прилавка, одним рывком взлетел на железную крышу, и пару секунд с удовольствием лежал без движения, вытянув многострадальные конечности.

До тех пор, пока когтистая рука не вцепилась в металл, совсем рядом от моей ноги.

— Да когда ж ты отстанешь, скотина… — Простонал я, снова поднимаясь на ноги, вовремя, чтобы увидеть поднимающуюся над срезом крыши клыкастую рожу.

Железо явно замедляло и ослабляло тварь, но упырь упрямо лез наверх, неумолим в своем стремлении отобедать.

— На! — Ботинок с хрустом врезался в клыкастую пасть, сбрасывая тварь вниз, но что хрустнуло, зубы или мои пальцы, я не знал. Однако, то что удар не повредил мертвяку было и так понятно, когда растянувшись в пыли, упырь уверенно поднялся, и снова полез наверх.

И начался новый этап битвы. Я топтал когтистые пальцы, пинал нежить уцелевшим ботинком, и даже иногда колол ножом, раз за разом сбрасывая тварь вниз. И лишь иногда, когда по дороге мимо кладбища проезжали редкие машины, позволял себе передышку, поскольку нежить остро реагировала на яркий свет фар, замирая и оборачиваясь.

Один раз, правда, проезжающая мимо машина остановилась, и любопытный водитель опустил стекло, глядя на бесплатное представление, а упырь сменил цель, ринувшись к беспечному водителю… Который разглядев его рожу поближе, тут же ударил по газам, с визгом шин рванув прочь. Будет, небось, потом убеждать себя, что померещилось…

И снова все продолжилось с новой силой. А в какой-то момент, упырь еще и алюминиевую штору жалюзи порвал своими когтями, и после использовал дыру как опору, все быстрее поднимаясь наверх… А у меня с каждой минутой оставалось все меньше сил, и я чувствовал, что мне осталось недолго…

К счастью, летняя ночь коротка. И хотя я об этом забыл, но упырь то помнил… И в какой-то момент, вместо очередного рывка наверх, чудовище вдруг повернулось в сторону краснеющего горизонта, и уверенно зашагало вглубь кладбища к разрытой могиле.

— Ага, блин! Струсил! — Шепотом выдохнул я, и сплюнув тягучую слюну, сел на край крыши, свесив ноги — Это тебе еще повезло… Я бы тебе наверняка навалял, просто устал очень…

Поняв, что меня понесло, я заткнулся, и глянув на светлеющий горизонт вслед за нечистью, откинулся на крышу, чувствуя себя как выжатая тряпка. Сил не было, от слова совсем.

А ведь эта тварь следующей ночью снова вылезет. Осенило вдруг меня. И тогда кому-то точно не поздоровится. Скорее всего не мне, но…

Со стоном усевшись обратно, я хмуро глянул на дорогу, где как раз показался очередной автомобиль, и вспомнив любопытного водителя, только вздохнул. А ведь у нас и добрые люди водятся… Вот так увидит добрый человек бредущего по трасе ночью, и решит помочь. На свою беду. И станет у нас одним добрым человеком меньше…

Себя я, если честно, к добрым людям не причислял, но совесть у меня все же имелась. Опять же, взялся бороться с нечистью, будь добр, исправь что натворил.

А потому, посидев еще несколько минут, я вынул из кармана телефон, и открыв поисковик, вбил в строку запрос. Выясняя, с чем столкнулся, и как это победить, раз уж серебро твари по барабану.

И, надо сказать, нашел. Причем в закладках, примерно там же, где до этого искал информацию о кикиморе.

Оказалось, что победить упыря можно было лишь тремя способами. Сжечь, отрубить голову и пристроить ее к ногам, или проткнуть осиновым колом. Причем кол годился только в контексте пришпиливания трупа к земле. Как бабочку приколоть к сукну…

Но, если подумать, это с какой силой надо кол воткнуть? Эх, сильны, видать были предки, богатыри не мы, явно…

Спускался на землю я с большим трудом. Стоило схлынуть адреналину, как все тело тут же заныло, не желая трудиться. Да и чувствовал я себя отвратительно. Словно глубокий старик. Сбитый камазом, ага…

Но делать нечего, рассвет уже наступил, и через несколько часов на кладбище придут люди. И тогда, меня однозначно загребут в полицию, за вандализм. А потом, скорее всего и вовсе в дурку…

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Стоило мне задуматься о том, где взять инструмент, поскольку по преданиям на день упырь закапывался обратно в могилу, как я наткнулся взглядом на развороченную ставню павильона. А заглянув внутрь, увидел там все что нужно. Осталось только протянуть руку и взять, что я и сделал. А потом, вооружившись топором и лопатой, устало побрел по уже известному маршруту, хромая и шипя от боли на каждом шагу.

По пути к могиле, подобрал свой ботинок, но одевать уже не стал, с сожалением отбросив далеко в кусты. Увы, подошва не выдержала битвы, оторвавшись почти полностью. Да и ткань от когтей вся изодралась. Чудо