это и неправильно, мне совсем не хочется просыпаться.

Чем дольше я вдали от Айдарова, тем лучше. Тут у него нет надо мной никакой власти. Тут он ни к чему не может меня принудить.

Поцелуи становятся все более обжигающими. Ощущения настолько реальны, что это даже пугает.

Но… я сплю. И раз понимаю, что все происходящее не по-настоящему, то значит, даже контролирую это. В какой-то мере.

В отличие от реальности, где главный всегда мой ненавистный муж.

При мысли о нем морщусь. Даже во сне.

Однако горячие губы и крупные ладони, скользящие по мне, быстро выметают ненужные мысли из моей головы.

Здесь нет никакого Айдарова.

Только я и незнакомец. Бесстыжий. Напористый. Изучающий мое тело с такой жадностью, что невольно начинаю задыхаться от его натиска. И в то же время чувствуется, что он сдерживает силу. Распыляет умело. Действует ловко.

Его нельзя сравнить с Айдаровым.

Стоп. Нет. Только не Айдаров. Ему тут нет места.

А незнакомец… просто ненастоящий.

Но я не буду размышлять ни о чем. Пусть это просто продолжается. Как хорошо, что я не просыпаюсь. И почти не чувствую смущения, когда прогибаюсь еще сильнее, судорожно всхлипываю от очередной с ума сводящей ласки.

Крупная ладонь скользит по моему животу. Вниз. И я не делаю ничего, чтобы прерывать это, оттолкнуть его.

Пусть. Не важно. Пусть хотя бы во сне.

Все равно скоро проснусь. Иллюзия развеется.

Чужие пальцы накрывают мои складки. Обводят, надавливают. И я сама чувствую, как выделяется влага, как мое тело рефлекторно напрягается.

Внутри закручивается раскаленная спираль.

Шумно втягиваю воздух.

Эти ощущения… начинают пугать.

Слишком острые. Слишком… реальные?

Еще немного — большие ладони обхватывают мою грудь, пальцы сжимают соски. Щетина царапает шею.

Жадный вдох. Не мой.

И в следующую секунду пульсирующий член прижимается к моему животу. Длинный. Жилистый. Твердый. Он упирается в меня все сильнее.

— Аня…

Этот хриплый голос разбивает сон окончательно.

Распахиваю глаза.

Айдаров.

Он нависает надо мной, раздвигая мои ноги сильнее. Возбужденный. Напряженный. И по его взгляду уже понятно, что больше никакой отсрочки не будет.

Глаза у него горящие. И в то же время затуманенные.

— Ты, — вырывается у меня. — Это… так нельзя.

— Что нельзя? — рычащие ноты в его голосе царапают кожу. — Ты вся мокрая. Хочешь меня.

Протест готов сорваться с губ.

Не тебя. Незнакомца из сна.

Но эти слова так и забиваются в горле.

— Видишь? — спрашивает Айдаров. — Тебе хорошо.

Ничего мне не хорошо! И не будет… только не с тобой.

Он закрывает мой рот поцелуем. Давит возбужденным членом на низ моего живота. И чисто физически с его заявлением трудно поспорить.

Однако это обман.

Он застает меня врасплох. Сонную. Почти лишенную воли к сопротивлению. Он путает. Обманывает.

И получает свое.

Его язык скользит по моему языку, закручивает и переплетает будто в первобытном танце.

А его каменный член проникает в меня плавным толчком. Сокрушительно. Жестко. И да, в этот раз нет боли. Мое тело принимает его.

Но тело, это не разум. Не душа. Не сердце, которое никогда не будет ему принадлежать.

34. Суровый

Поплыла моя Аня.

Ну наконец-то.

Правильно сделал, что время ей дал. Нехер давить. Нежная она. Осторожно надо. Приучать, приручать постепенно.

Придержал свой порыв ночью. И вот награда. Прямо с утра.

Теплая. Горячая. Когда приласкать ее решил, даже не думал, что так хорошо пойдет. Разгорелась на славу.

Только трогать начал — отклик почуял.

Кожа у нее нежная. Охуенно ощущается на языке. По плечам поцелуями прошелся, по груди.

Вообще, все эти ласки не моя тема. Хуйня же. Но с ней вдруг самому так захотелось.

Даже не думал, что затянет.

Сперва просто коснулся губами. А потом будто повело. Отлипнуть уже не мог, пока по груди не прошелся, по животу.

Тело у нее идеальное. Охренительное. Такая тонкая, хрупкая. А подержаться есть за что. Еще как, блядь, есть. Эти изгибы даже не тянет из-под пальцев выпускать. Ладони сами тянутся. Не отодрать.

И не только руками трогать. Губами опробовать. Кожа у нее прямо бархатная. Ароматная. Одурительная. Аж башку рвет от этого запаха. Едва уловимый, свежий, сладкий.

Она пахнет, как самое лучшее, что я когда-либо пробовал. И на вкус такая же. Горячая. Отзывчивая. Стоило пройтись по ее соскам языком, как в момент затвердели, будто пики уперлись.

И вся она напрягалась. Завибрировала от возбуждение. Распалилась за считанные секунды.

Считай только тронул. Ключ подобрал. И готово.

Открылась мне. Приняла. Позволила развести бедра. Простонала. И видно же, что довольная, что заходит ей все. Вот и нехуй потом пиздеть про насилие.

Какое, сука, насилие?

Да я здесь больше себя обламываю. Раз за разом. Она уже, блядь, совсем охренела от безнаказанности. Все ей спускаю. Время даю снова и снова.

А как иначе?

Нормально хочу. Как мне надо. И чтобы она сама кайфовала. И она бы кайфовала, если бы расслабилась сразу. Если бы не зажималась.

Волком смотрит. Как на врага.

Трахать ее сонную не стал. Дождался, пока откроет глаза. Пока увидит, что к чему. И вот результат. Вот, что она мне зарядить успевает.

«Ты» выдает. Будто даже с претензией.

Ты…

Ну да, блядь, я. А кого она еще здесь ждала? В своей постели. Я ее первый и последний. Раз не поняла, объясню.

Сука, объяснять буду, пока не дойдет.

Все нервы вытрепала. И по уму бы послать ее нахер. Давно. Еще после побега. Но нихуя с ней по уму не получается.

Прет меня так. Она нужна. Нужна и все, блядь. Никакая замена не прокатит. Да никакой замены здесь и быть не может.

Короче, я быстро ей поясняю, что нет для меня «нельзя». Особенно когда она вся течет. Прямо на моих пальцах. Извивается, прогибается, постанывает.

Ну уже нет, конечно. Как открыла глаза, как увидела меня, так сразу снова выебываться начала.

Ничего. Это ненадолго.

Беру свое. Сполна. И она не может отрицать, что ей это нравится. То, как мой хер входит внутрь. Ведь все ее тело сладко вибрирует, подрагивает.

Такая тугая. Тесная. Охуенная.

Прикладываю всю волю, чтобы сразу спермой не накачать. Рано. Толкаюсь. Сперва совсем медленно. Отрывисто. Потом набираю темп.

Сучка будто ускользнуть пытается. Зажмуривается, губы кусает. Но тут уже дело принципа.

Заставляю ее кончить. Довожу до точки.

Мне сейчас даже на свой стояк наплевать. Разрядиться успею. Мне главное эту норовистую кобылку довести до изнеможения.

Вот. Еще. Давай.

Так гораздо лучше.

Очередной рывок