лицо, что этого никогда не произойдет. Он может взять мое тело. Насильно. Может. Тут я ничего не могу сделать. Но рожать нельзя заставить силой.

Однако отчаяние накрывает, когда осознаю, что и здесь ничего не могу контролировать.

И вообще, я уже, возможно, беременна. Айдаров не предохранялся.

Нет, нет. Старательно отметаю эту мысль, не давая ей развиться дальше.

Поднимаю глаза и наталкиваюсь на темный взгляд Айдарова.

— Ты родишь мне сына, Аня, — твердо произносит он.

— Может быть и девочка, — замечаю ровно, выдавая ничего не значащую для меня фраза.

— Мне нужен сын.

Вот как.

Ну хорошо.

А мне никто не нужен. Не хочу от него ребенка. Ничего не хочу!

Однако прячу глаза, утыкаясь в тарелку.

Без того от напряжения искрит. Повисает тяжелая пауза. Разрывать эту тишину мне совсем не хочется.

Ужин близится к завершению.

Айдаров еще ест. Но я решаю убрать посуду. Пока что только за собой.

Собираю все. Потом иду к мойке.

— Не надо, — выдает Айдаров. — Горничная этим займется.

— Но грязная…

— Иди в спальню.

Невольно оборачиваюсь и смотрю на него. Взгляд у Айдарова такой, что кажется, про постельное белье он уже не думает. Другого хочет. И это его желание ощутимо физически.

Застываю, похолодев.

Напряжение слегка сбивает трель мобильного телефона. Айдарову звонят, и он с недовольством принимает звонок.

Вслушиваюсь в короткие рубленые фразы, безотчетно надеясь, что мне повезет.

И мне везет.

— Нет, я сам приеду, — резко выдает Айдаров. — Все.

Убирает телефон.

Даже не верится. Боюсь выдыхать.

Как хорошо, что у него какие-то дела.

— Буду поздно, — заявляет он, поднимаясь. — Ложись в нашей спальне.

Заторможенно киваю, хотя не собираюсь выполнять то, с чем сейчас якобы соглашаюсь.

Наблюдаю, как он сжимает челюсти, когда поворачивается, как напряженно держится.

Видимо, рана дает о себе знать.

Хорошо. Значит, когда он вернётся, еще сильнее устанет, и ему точно будет не до… не до чего.

Айдаров подходит ко мне. Вплотную. А я невольно вжимаюсь в кухонный стол.

Слишком близко. Тесно. Дышать нечем.

Айдаров склоняется и целует меня. Жадно впивается в губы. Еще и за подбородок удерживает чуть ли не всей пятерней, чтобы не отклонилась, не ускользнула от него.

К счастью, отрывается он от меня сам. Также резко, как и набросился.

— Пожелай мне удачи, — чеканит. — Может раньше вернусь.

Не могу себя заставить хоть что-то сказать. Не получается.

Не хочу, чтобы он возвращался. Но понимаю, что если с Айдаровым что-то случится, то для меня это будет конец.

Он вплетает пальцы в мои волосы, накрывая ладонью затылок. Сжимает локоны и разжимает. С шумом втягивает воздух. Целует в щеку. И наконец, отпускает.

Наблюдаю, как он все же уходит.

Некоторое время просто стою, даже когда хлопает дверь и становится понятно, что Айдаров ушел из квартиры. Потом вымываю все посуду. Механически выходит. Просто чтобы хоть немного успокоиться.

Тугие удары пульса по вискам оглушают.

Айдаров вернётся. Возможно, к утру. А возможно, и раньше. Это вопрос времени. И тогда… замираю, не зная, что делать.

31

Меня буквально подбрасывает на постели. В один момент.

Сама не знаю, от чего просыпаюсь. Просто… так выходит. Открываю глаза и обмираю.

Дверь комнаты открыта. Из коридора проливается свет. Неровно. Ведь дверной проем загораживает массивная темная фигура.

Тут не нужно видеть лица.

Айдаров.

Еще темно. Ночь на улице. А он уже вернулся. Стоит, привалившись боком к стене.

Рефлекторно вжимаю голову обратно в подушку.

Так хочется спрятаться от него. Безотчетная реакция, хотя умом понимаю, что это вряд ли поможет. Да ничего не поможет от него.

Решаю притвориться будто сплю. Даже зажмуриваюсь. Наверное, работает какая-то глупая надежда, что если я его не вижу сейчас, то и он меня перестанет замечать.

Пусть уйдет. Пусть. Пожалуйста. Пусть решит, что я сплю и не станет трогать. Тогда у меня появится хотя бы небольшая отсрочка.

— Я вижу, что ты не спишь, — хрипло заявляет Айдаров.

Вся сжимаюсь.

Голос у него недовольный. Резкий. Какой-то раздраженный.

Дальше — еще хуже.

— Блядь, — мрачно выдает он. — Ты что здесь опять устроила? Сказал же, где спать. Где меня ждать. Так чего ты выебываешься?

От его брани передергивает.

Приподнимаюсь на постели, прижимаю одеяло к груди.

— Там… не спалось, — произношу с трудом.

Лгу. Потому что даже не пробовала прилечь в его спальне. Сразу сюда пошла. Наспех приняла душ, чтобы поскорее привести себя в порядок. И потом устроилась здесь, где привычнее.

Так надеялась, что Айдаров хотя бы до утра не вернется.

Но не судьба.

Вздрагиваю, когда он шагает вперед. Рефлекторно отшатываюсь. Однако бежать некуда, ускользнуть не выйдет.

— Вы что делаете? — вылетает у меня на нервах.

— Завязывай «выкать», — обрывает.

Дверь захлопывается.

Света резко становится меньше. Теперь в комнату попадает лишь мерцающее сияние луны.

Крупную фигуру Айдарова взглядом выхватываю. Он стремительно надвигается на меня. Мужчина настолько мощный, будто разрезает полумрак.

Один миг — пружинит матрас.

Дергаюсь. Лихорадочно пытаюсь отползти, но мускулистая рука уже накрывает меня, перехватывает поперек талии, рывком возвращая обратно.

— Что такое? — хрипло спрашивает Айдаров. — Что тебе снова не нравится?

Он склоняется надо мной. В темноте его глаза полыхают особенно угрожающе. Будто горящие угли.

Жаркое дыхание опаляет лицо.

— Ладно, сегодня тут ночь проведу, — чеканит он. — Лень тебя перетягивать.

Может ему и другое лень будет?..

День тяжелый. Он же ездил куда-то, какие-то вопросы решал.

Вспыхивает надежда снова. Однако ненадолго. В следующий момент Айдаров теснее прижимается ко мне, дает остро прочувствовать свою похоть.

Вероятно, на его звериные рефлексы никакая усталость не распространяется. Точно животное. За что мне это?

Судорожно дергаюсь, пробуя отодвинуться.

— Пожалуйста, не надо, — мой голос нервно срывается. — Вы не…

— Я тебе что сказал? — обрывает жестко.

Придавливает меня к постели.

Сейчас крупная ладонь на моей груди. Это не дает ни дернуться, ни двинуться. Он будто впечатывает меня в постель единственным движением.

— Ну давай, еще раз «выкни» мне, — хлестко заявляет Айдаров.

Замолкаю.

А он тянет мою футболку вверх.

С шумом втягиваю воздух. Не выдерживаю.

— Не могу! — выдаю, сорвавшись.

— Что ты не можешь?

— Не могу, — говорю прямо. — С ва… с тобой. Не могу я так. Не нужно меня трогать.

Повисает пауза. И кажется, его хватка слабеет. Пользуюсь этим моментально, одергиваю футболку, снова прикрываясь.

— Ты моя жена, — чеканит мрачно.

— Не по своей воле.

— Да? — протягивает как будто с издевкой.

— Да, я согласия не давала, — выпаливаю. — Вы все документы сделали без меня. Поставили перед фактом.

— Ну можешь так это называть, — бросает