Глава 8

– Какой, к чёрту, сын ярла?..

Мы с дядей Мишей изучали подкинутые дедом документы, сидя в машине на окраине города, где вокруг не было ни души.

Я негодовал. Сильно негодовал. В империи есть десятки тысяч обедневших родов, что потеряли статус. Имеются тысячи ответвлений родов, дочерние ветви, что могут дать лёгкий старт мне и при этом легализовать моё нахождение здесь. Но сын ярла?! Сколько их там вообще в Скандинавии?..

– Максим, расслабься. Прочти всё сперва. Досье, биографию и так далее. Твой дед не дурак и просто так ничего не делает. Раз сын ярла, значит, так надо.

– Да понимаю я всё это… Но это же столько геморроя! Я теперь иностранец! Я здесь вообще на птичьих правах! Чуть что, и депортируют сразу!

– Ну, зато тебя к магам-менталистам теперь отправить нельзя будет и для взятия анализов потребуется разрешение твоё, главы твоего рода либо конунга Скандинавии. Что за род-то?

Я сосредоточился на бумагах и, прочитав первую страницу досье, передал её Михаилу. Затем вторую, третью. И всё стало ясно.

Эриксон Краст – «мой» дед. Был ярлом сорок лет назад. В результате внутренних распрей втянулся в войну с двумя соседними ярлами и, проиграв, лишился родовых земель. В попытке вернуть своё бросил вызов на поединок двум ярлам-соседям на приёме у конунга. Перед этим вывез свою родню за границу. На всякий случай.

Дуэль состоялась. Сперва одна, затем сразу вторая. Он победил, вот только и сам вскоре скончался из-за тяжёлой травмы. По закону ему должны были вернуть земли, но дед не успел вступить во владение. И это право перешло его сыну Густаву Красту вместе с титулом ярла. И чтобы вернуть земли, ему нужно было приехать в столицу Скандинавии. Вот только без гвардии, без власти и союзников и с двумя враждебными, лишёнными глав родами на хвосте это чистой воды суицид. По этой причине земли на время перешли конунгу да так у него и остались. Густав умер пять лет назад. От него лишь потомок остался, мой сверстник Миргорд Краст, который унаследовал титул ярла.

В примечаниях говорилось, что парень был смертельно болен и жил в Южной Америке, а там у моего деда как раз немаленькие такие связи и какие-то рудники, что стабильно приносили деньги. Думаю, старик поговорил с Миргордом и договорился о помощи в обмен на какие-то блага или лекарства. Тому, кто при смерти, земли на другом конце света ни к чему. Выжить бы… Да и конунг явно уже считает эти земли своими.

Это всё, конечно, любопытно. Теперь я – Миргорд Краст, по-нашему – Мирослав. Ярл. Это я удачно представлялся. Буду так и дальше делать. Якобы местное имя такое себе взял для налаживания связей. А ещё у меня теперь есть претензия на земли где-то там, за тридевять земель. Практически бесполезный актив, честно говоря. Интересно другое.

Сила Крастов заключалась в нетипичном для северян, да и не очень привлекательном для всех остальных яде. Да, они имели ядовитую магию и техники. И свечение их родовой силы было таким же зелёным, как и у нас! Ладно, признаю, был неправ. Дед идеально подобрал мне новую личность. Осталось лишь выучить биографию и почаще удивляться местным традициям.

С акцентом всё проще: я могу говорить на нескольких языках практически свободно, в том числе и на испанском, что особенно популярен в Южной Америке. А вот со скандинавским у меня так себе. Учил, конечно, правда, вскользь. Буду исправлять.

Перечитал всю биографию на сорока шести страницах, а затем и семьдесят страниц истории рода Краст, убрал все документы и, зевая, начал думать над следующим шагом, как вдруг стало слишком оживлённо.

Размышления прервал стук по капоту, и я замер. Перед машиной стояла улыбающаяся Светлова, что в составе той же группы вернулась в Горлик. Даже странно, что так поздно…

Соблюдая правила приличия, вышел из автомобиля и учтиво поклонился графине:

– Ваше сиятельство, леди Елена, какая встреча!

– Неожиданная и очень приятная встреча, Мирослав, – мило улыбнулась она. – Вы куда-то уезжаете?

– Как наставник скажет, так и будет, – пожал я плечами.

– Да? В таком случае позвольте переговорить с вашим суровым наставником.

– Мирослав Краст. Извините, что сразу не представился. Наставник мне вообще запретил разговаривать в качестве наказания в тот день. Полностью меня зовут ярл Миргорд Краст, но я предпочитаю использовать аналог моего имени в России – Мирослав. Очень приятно с вами официально познакомиться, – протараторил я, запутав её мысли на пару мгновений, что было видно по хлопающим глазам Елены.

– Ой, так вы иностранец? – удивилась графиня, что, очевидно, впервые сегодня услышала о каком-то безвестном роде Краст. – А по вам и не скажешь… Так чисто и свободно говорите на русском!

– Как и на ещё пяти языках. Но русский среди всех – мой любимый. Он так же красив и очарователен, как и вы, – с лёгкой улыбкой произнёс я, и в глазах леди промелькнул уже несколько иной, нежели обычно, интерес.

Таким, как она, часто льстят, но очень редко это вызывает у подобных людей хоть какие-то эмоции. Оно и понятно: к хорошему быстро привыкаешь. И те, кто прямо засыпает нежными и приторно-сладкими словами, редко бывают им интересны. Там всё ясно сразу же. Цели и мотивы этих личностей легко понять. А тут… Какой-то молодой ярл, что щегольнул перед ней силушкой и храбро спас… Это не папенькин барон, что своими руками хорошо если ботинок завязать сможет. Вот она и заинтересовалась.

– Спасибо, вы мне льстите. Я так толком и не отблагодарила вас и вашего наставника за помощь. Я настаиваю на ужине за мой счёт этим вечером, – улыбнулась девушка столь обворожительно, что я несколько мгновений просто пялился на неё.

– Почту за честь, ваше сиятельство.

– Елена. Для друзей – просто Елена. Тогда в двадцать ноль-ноль в ресторане гостиницы «Имперский двор». Буду ждать вас! И не опаздывайте. – И помахала рукой стоящему рядом с её телохранителем Михаилу.

Когда группа, включая вновь вставшего на ноги Ярослава, что был ранен в прошлую нашу встречу, ушла, я невольно залюбовался подтянутой фигуркой, которую невозможно было скрыть даже под боевым снаряжением с эмблемой рода Светловых на спине.

– Да… Хороша и горяча юная Елена. Но советую вам дважды подумать, прежде чем…

– Да, да, я всё понимаю. У таких браки ещё с пелёнок обсуждаются. А я – безземельный ярл. По сути, тот же граф, получается… Не по мою честь эта валькирия.