Благодаря размеренному дыханию, сердце замедляет свой темп, о чём свидетельствует сигнал аппарата, отслеживающего ритм сердцебиения. Противный писк исчезает, заменяясь спокойным, тихим звучанием.

Уже хорошо. Моя маленькая победа.

Чувствую, что тело прикрыто полностью и ноги в том числе, чего не сказать о руках с подключёнными датчиками, раскиданных в разные стороны. Действуя осторожно, чтобы не привлечь внимания сумасшедшего доктора, я пробую пошевелить пальцами на ногах. На команду откликается только мизинец. Он слегка дёргается, но тут же останавливается, больше не отзываясь. Однако это пока...

Я не расстраиваюсь, наоборот, внутренне ликую. Значит, подвижность потихоньку возвращается. Необходимо дождаться полноценной активности тела, а там... там я что-нибудь придумаю.

— Молодец, девочка, — спустя некоторое время шипит доктор, видимо, замечая изменения. Его слова не звучат как похвала или одобрение, в них ощущается раздражение и недовольство.

Неужели он считал, что я поддамся его неумелым провокациям? Или рассчитывал «добить» меня, застав врасплох своими разговорами и признаниями?

Ни за что!

Этот мужчина так и не смог меня изучить за неделю, проведённую вместе на корабле. Или просто-напросто ошибся в своих выводах, посчитав лёгкой добычей, с которой справится на раз-два с помощью пары фраз.

* * *

Проходят минут пять, а, может, все десять. Тяжело следить за временем, когда у тебя нет доступа хотя бы к коммуникатору, которого я, кстати, и не ощущаю на своей руке в привычном месте.

Ко мне так никто и не подходил. Постороннего движения я не слышала.

В помещении царит тишина, нарушаемая периодическими сигналами аппарата. Я до сих пор лежу с закрытыми глазами, и лишь маленькая щёлка, появившаяся между слипшимися веками, пропускает яркий свет лампы, направленной прямо на моё лицо. Понять и оценить окружающую обстановку не представляется возможным, но я не отчаиваюсь... почти... осталось совсем чуть-чуть и мне удастся увидеть, где нахожусь и чем смогу отбиться от доктора-расона.

Как бы я ни храбрилась и не настраивала себя на позитивный исход, мне было страшно. Страшно находиться в одном помещении с мужчиной, намерения и конечные цели которого мне неизвестны. Страшно практически не чувствовать своего тела... Очень страшно, да, но желание выбраться отсюда, чтобы спасти Рона, гораздо сильнее страха. Брат нуждается в помощи своей старшей сестры — единственного родного человека. Осознание этого придаёт мне сил для борьбы и заставляет разум работать в удвоенном темпе, подкидывая мне темы для размышлений.

Например.

Сколько прошло времени?!

Как долго я пребывала в бессознательном состоянии?! День? Или несколько часов?!

Голова включается в работу, смещая фокус внимания на действительно важные вопросы, требующие незамедлительных ответов, которые мне может дать только доктор-расон...

На тот день, когда раздался взрыв, после которого я потеряла сознания, на сбор денег для лечения оставалось чуть меньше двух месяцев. Если учитывать время, которое необходимо затратить на обратный маршрут и того меньше. Примерно шесть недель на всё или около того.

Сомневаюсь, что мне когда-нибудь захочется вернуться в межгалактический эскорт. Вернее, абсолютно уверена.

Работа в агентстве была моей главной ошибкой в жизни. Мир элитного сопровождения не для меня. Мы словно две Вселенные, которые всегда существовали параллельно, но по воле неизвестного вдруг решили пересечься. Отчего случилась масштабная катастрофа, последствия которой до сих пор непонятны.

Мне следовало изначально найти иной вариант, чтобы вовремя собрать необходимую сумму. Надо было, понимаю... Но у моей истории нет сослагательного наклонения. Прошлого уже не изменить — что сделано, то сделано. Теперь нужно думать о будущем, принимая свои ошибки за ценный жизненный опыт, дарованный Небесами.

Однако отсутствие возможности заработать здесь, не изменяет того, что деньги нам всё ещё очень нужны. Их придётся найти каким-то другим способом, теперь уже за более короткий срок.

Только как?!

В памяти всплывает владелец отеля, который предлагал мне постыдную роль на всё согласной любовницы, взамен на решение моих финансовых проблем. От воспоминаний об этом жестоком человеке к горлу подкатывает тошнота, а тело начинает неистово дрожать от отторжения... не хочу!

Но...

Шумно и протяжно выдыхаю, принимая ненавистное решение. Если не будет альтернативы, я буду вынуждена согласиться на его условия, потому что времени практически не остаётся. Любое промедление может стоить жизни маленького, беззащитного мальчика, а я не могу этого допустить. Не могу потерять любимого брата.

Я должна действовать, но для начала выбраться отсюда и ближайшим рейсом вернуться на Землю.

Глава 34. Сколько?

Ариана Гонсалес

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как пролетели несколько часов. Я настолько привыкла к тишине и размеренному звучанию аппарата, что стало казаться, в помещении, кроме меня, больше никого не было... а расон будто бы общался со мной через специальное устройство, типа обычного коммуникатора с громкой связью. Я настойчиво внушала себе это, потому что так было проще справляться с приступами паники, накатывающими беспрерывными, беспощадными волнами.

Но, когда спустя время, справа от меня отчётливо послышался скрежет стула, словно кто-то откинулся на спинку сидения, поняла, что заблуждалась.

Он был здесь.

Где-то рядом, буквально в нескольких метрах... близко, опасно близко, поэтому я должна не забывать о предосторожности. Чем дольше доктор будет находиться в неведении, тем больше шансов на спасение.

Наверное.

Когда тело начинает болезненно покалывать, наконец-то реагируя на длительное нахождение в горизонтальном положении в одной позе, я понимаю, что пора действовать. Приложив усилия, вновь пробую открыть глаза.

Пробую и... у меня получается!

Яркий свет лампы тут же ударяет в уставшие от темноты глаза, безбожно ослепляя. Непроизвольно наворачиваются слёзы, и мне приходится зажмуриться, чтобы не дать им вырваться на свободу.

Волнение охватывает всё тело до кончиков пальцев, и, чтобы не показать свою чрезмерную реакцию, я начинаю глубоко, практически беззвучно дышать. Даже если расон не следит сейчас за моим состоянием, участившееся сердцебиение он услышит, благодаря отслеживающим датчикам и тем самым я привлеку его внимание раньше, чем успею осмотреться и подготовиться.

По чуть-чуть открываю глаза, стараясь привыкнуть к яркому свету. Времени на адаптацию уходит достаточно много, и сей факт наводит меня на страшные мысли.

Я боюсь, что пролежала в отключке дольше, чем хотелось бы. Не день и не два, а гораздо больше. И тогда... срок на сбор денежных средств для Рона мог уменьшиться в несколько раз... если уже...

Даже мысленно не желаю озвучивать эти жуткие, сводящие с ума слова. Я обязана быть сильной, иначе отсюда не выбраться. Обязана верить, что ещё не всё потеряно!

Собираюсь с силами и наконец-то полностью открываю глаза,