довольно многого. Из полностью защищенной квартиры убраться в свою, где колдуны и не ночевали никогда. Не в плохом смысле. Не так сформулировал, прости.

Я схватилась за лоб и пошла на выход, в конце концов, терпеть подобный бред я точно не подписывалась. Ямато о чем-то тихо переговаривался с Нари на кухне, на мой демарш они, кажется, вовсе не обратили внимания.

Чжаён догнал меня уже на улице, на бегу залезая в рукава куртки.

– Метро-то хоть работает?

– Работает, наверное, – отозвалась я, пытаясь не стучать зубами вызывающе громко. Получалось не очень. Воздух был волгл и сер, как будто субстанция, затекал в легкие. – А если нет, то скоро заработает, не переживай.

– Да что мне переживать. Стой, – сказал он, придерживая меня за рукав. – Сейчас такси вызову по приложению. Быстрее доедем.

Такси подоспело через пару минут, и еще через полчаса мы наконец были у моего дома. Чжаён забавно нахмурился чему-то, но уверенно пошел за мной.

Я открыла дверь квартиры, чихнула, сделала шаг внутрь – и выругалась. Все перевернуто вверх дном. Разбросанные вещи валялись по квартире, ящики были выворочены с корнем, диван – разодран. Чжаён сориентировался куда быстрее и вывел меня наружу под белы руки. Осмотрелся сам, после чего разрешил войти. От неожиданности я расплакалась: не очень-то приятно оказалось смотреть на собственную жизнь, раздерганную на нитки, распущенную по шву. Фотографии – и те были вытащены из рамок и валялись рядом.

– Собери необходимое, очень быстро, и уходим. Фотографии и ноутбук – в первую очередь. Проверь, все ли твои изображения на месте.

Я потерянно осмотрела распотрошенное добро, подобрала остатки рамок… Но нет, ничего не пропало.

– Ходу, Нина, ходу. Еще быстрее. Сумка, пара джинсов, кофты на смену, белье. И побежали.

Вещи прыгнули мне в руки сами, и я выскочила из квартиры следом за Чжаёном, только чтобы не смотреть на этот кромешный ужас.

Дальше события повторились в обратном порядке, и вот мы уже звонили в квартиру Нари. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, и я увидела самый изысканный халат из шелка на всем белом свете. И только потом – одетую в него Нари. Судя по тяжелому вздоху в затылок, не я одна обратила внимание.

– Дети? Чего вам? – поинтересовалась Нари. – Вы же уезжали вроде как.

– Уехали, да, – сказал Чжаён. – Только у Нины вся квартира вверх тормашками, так что она признала ошибочность своих действий.

– Час от часу не легче. Ну заходите.

С этими словами Нари пропустила нас внутрь.

– Ямато спит уж, а вам, безгрешные мои, предлагаю двуспальную кровать. Сама уйду в гостевую.

И тут у меня сорвало рычаг:

– Безгрешные? Да какие мы, к черту, безгрешные! Мы очень грешные. И как вообще все это понимать? Мне говорили о плюсах, о том, что я буду неприкосновенна, что слово судьи – закон! И тут же меня пытается сожрать паук выше меня ростом, заманивают в лабиринт, потрошат квартиру! С кем я вообще связалась, а?

– С самой бедовой восточной компанией на Западе, – зевая, проговорил Ямато.

Он вышел из комнаты в одних черных пижамных штанах, и я задалась закономерным вопросом, откуда у него пижама в квартире Нари.

– Мы не виноваты, – пожала плечами та. – Что я могу поделать, если так все складывается? Не волнуйся, ты под нашей защитой, хотя по факту она тебе не нужна. Кто-то перепутал низ с верхом, но мы найдем и разберемся. Столько раз выходили сухими из воды, что не перечесть. А теперь, дети, спать.

Я влетела в спальню и услышала только окончание фразы:

– Закройтесь на ключ и подоприте дверь комодом. Я не отвечаю ни за себя, ни за него.

18

Спали мы по-спартански, не особенно раздеваясь. Я застеснялась первая, ко мне подключился Чжаён, словом, так мы и легли. Заперли дверь и комод пододвинули. Я хотела поинтересоваться, к чему такие меры предосторожности, но махнула на все рукой и упала на кровать, в объятия подушки и Морфея. Поворочалась секунду, решила, что лучше без Морфея – вдруг он тоже окажется не выдумкой, а вполне реальным существом, – и все-таки заснула. Снилась мне, по традиции, всяческая муть, в которой Ямато в красивом кимоно улыбался и манил рукой, а с другой стороны надвигались полчища каких-то темных существ. Потом кто-то начал громко бить в барабаны, и я очнулась, смутно осознавая, что стучат в дверь.

– Эй, сони, вечер на дворе, поднимайтесь, – весело разорялась Нари.

Я села на кровати и посмотрела на трущего глаза Чжаёна. Хорош он был бессмысленно и неотвратимо, такой идеальный красавчик из любого кей-клипа. И надо было мне втрескаться непременно в недоступного, гордого и одинокого Ямато.

В дверь снова застучали.

– Да, да! – откликнулась я. – Встаем!

– Наконец-то, – приглушенно вздохнула Нари.

– Не повезло нам, а? – спросил Чжаён вполголоса, и я заспанно повернулась к нему. – Мне она, тебе он… Не те билеты вытянули.

– Да с чего вы все решили, что мне нравится Ямато? – В этот момент события прошедшей ночи стали не призраком, а явью, и я ойкнула. – Ну да, не повезло, пожалуй. Мог бы поменьше мысли читать.

– А ты зачем отказалась от поцелуя? – поинтересовался Чжаён, спуская ноги с кровати.

– Ничего не понимаю, если честно. Вообще ничего. То ты прибежал, чтобы такого развития событий не допустить, то вот теперь спрашиваешь, зачем отказалась.

Чжаён уставился в зеркало и со вздохом начал тереть лицо обеими ладонями. Я подумала, что мне тоже не помешало бы озаботиться внешним видом, и достала из сумки пудреницу. На телефоне, попавшемся мне под руку, был миллион неотвеченных вызовов. Я пролистала список – и руки затряслись. От мамы с папой, конечно, но это понятно. В таких случаях я всегда вспоминала шуточную диаграмму, кажется, с «Тумблера». Она называлась «Что думают ваши родители, если у вас отключен телефон». Маленький зеленый кусочек гласил «…Что у вас разрядился мобильный», зато напротив большой красной части было написано «…Что вас убили или убивают в данный момент». Так что все было в норме. Но вот двадцать пропущенных от Алексея Михайловича заставляли задуматься над тем, правильно ли я все сделала в своей жизни.

– Нин, ты слушаешь или нет? – спросил Чжаён, заправляя постель. Я молча встала. – Говорю, что инициатива неправильная, но я бы понял, если бы она исходила от тебя. Все-таки Ямато довольно героически спас тебя два раза подряд, а тут, считай, признание и поцелуй.

– Да какое там признание, черт возьми, Чжаён, – рассердилась я.

В зеркало на меня смотрела довольно помятая физиономия, и