Сестры веселятся, и я вдруг понимаю, что они беззаботны. Их плечи опущены, глаза под полуприкрытыми ресницами не напоминают волчьи, а за улыбками не скрывается яд. Я больше не чувствую идущей от них опасности. В грудь как будто вгоняют кол, и я едва не сгибаюсь пополам. Жалею, что оставила таблетки дома, но ничего уже не поделаешь.

Готовясь к пикнику, я подумала обо всех. Купила любимые фрукты Полигимнии, Эвтерпы и Урании, специально побывала в Болгарии для того, чтобы купить баницу [6] для Талии. Взяла обожаемое Терпсихорой вино и шампанское, которое часто пьют Эрато и Мельпомена. Включила песни Тейлор Свифт для Каллиопы. Не знаю, заметили они это или нет, да и какая разница. Главное, что я это знаю. Будто простреленное, сердце трепещет, и я, стиснув зубы, обхватываю потной ладонью кулон.

Взгляд падает на Талию – мне будто перекрывают кислород. С трудом держу язык за зубами. Не буду рассказывать сестрам о том, через что прошла Талия. Это не моя тайна, не моя история. Талия четко дала мне понять, что пока не готова к тому, чтобы остальные сестры узнали о случившемся. Все, что мне остается, – поддержать ее.

Я должна была сделать это давным-давно, и вина из-за этого сгрызает меня изнутри. Нет смысла корить себя, ведь прошлого все равно не изменить, но на душе по-прежнему скребут кошки.

На Терпсихору кошусь лишь краем глаза, не решаясь взглянуть в открытую. Мне ее не хватает, но я знаю, что сейчас натолкнусь лишь на бездонный, нечитаемый взгляд. Сестра все еще в ярости. Обычно она резко вспыхивает, но так же быстро успокаивается. Вот только тема Зевса для нее как красная тряпка для быка, она не скоро со мной заговорит.

Зевс, Зевс, Зевс…

Все из-за него. Конкурс, который он однажды предложил проводить, мои ссоры с Терпсихорой, боль Талии и бессчетное количество других жертв. Мое расколотое сердце – не самое страшное. Я хотела быть той единственной, которая завоюет любовь громовержца. Которой он не изменит, потому что для него ее будет достаточно. Больше я этого не желала. Но, несмотря на мои открывшиеся глаза и сброшенные розовые очки, моя любовь к нему не угасла. Она потускнела, покрылась налетом, но продолжала тлеть где‐то глубоко внутри. Набравшая силу за столько столетий, она не собиралась сдаваться и уходить так просто.

– О чем задумалась?

Грубоватый тембр Урании, так непохожий на воздушные голоса остальных сестер, вырывает меня из мыслей, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Почему не пришла позавчера к Афине? – интересуется Урания, когда я пожимаю плечами.

– Я была занята, извини, – закусываю губу, вспоминая, что именно делала в тот день. Полупустая бутылка бренди у меня в комнате все так же укоризненно смотрит на меня из шкафа, как и заполненный доверху бумажными платками пакет мусора, который я не удосужилась выбросить. – Чем занимались?

– Обсуждали книгу, – лениво говорит Урания, вертя в пальцах подвеску на браслете в форме полумесяца.

– Ту, которую я принесла в прошлый раз? – на всякий случай уточняю я, плотно сжимая губы, чтобы не улыбнуться.

Урания сдержанно кивает, и я едва не фыркаю от чопорности, написанной на ее лице, но не даю себе этого сделать. Моя младшая сестренка – самая отстраненная и неприступная из всех – таит от окружающих свой интерес к любовным романам. Даже со мной она держится холодно и никогда в открытую не говорит о подобной литературе, хотя обычно именно я поставляю им с Афиной, которая тоже обожает романтическую прозу, новые книги. Раз в месяц мы встречаемся и обсуждаем прочитанное и, обычно начиная с романов, постепенно переходим на все более отдаленные от придуманных миров темы.

– Она была очень интересной, – вдруг подает голос Урания, и на ее веснушчатых щеках, словно присыпанных созвездиями, проступает румянец. – Хотя главная героиня мне и не понравилась, сюжет затянул. Спасибо, что принесла ее, Клио.

На душе теплеет от искренней благодарности Урании и от неожиданной открытости сестры, но потом все внутри меня вновь леденеет. Талия. Зевс. Не могу отвлечься от этого, как бы ни пыталась.

– Скажи, Урания, а вы… – медленно подбирая слова, говорю я и оглядываю сестер. – Вы часто встречаетесь? Вне сезона Вдохновения?

– Не так часто, как хотелось бы, – Урания забрасывает в рот виноградинку и блаженно жмурится от удовольствия. – Но вообще да, мы встречаемся.

Беспечность покидает ее, словно унесенная прочь ветерком. Урания не реагирует на сестер, которые громко хохочут над какой‐то шуткой Каллиопы.

– А что?

– Но я думала, что…

Я не успеваю договорить. Вскидываю голову и вижу янтарные глаза, а в них узкие щели зрачков. За миг до того, как на нас обрушится смерть, я чувствую, что она рядом. Но не успеваю никого предупредить.

Чудовище вылетает из кустов. Грозный рык не дает думать, а блеск острых клыков лишает способности двигаться. Гибкое, сильное тело монстра, состоящее, кажется, из одних стальных мышц, несется прямо на нас, а я не могу пошевелиться. Руки и ноги перестали подчиняться, и все, на что я способна, – смотреть в упор на существо. Так же было и в Подземном царстве. Ко мне стремительно летит чудовище, а я бездействую, оцепенев от страха.

Удар в бок выбивает весь воздух из легких, мешком падаю на землю. Кожа на локте содрана, жутко болит запястье – взвизгиваю от боли. Бешено стучащее сердце замирает, когда монстр не успевает изменить траекторию своего движения и проносится мимо.

Я едва не умерла. Просто стояла и ждала собственной смерти, не предпринимая никаких попыток сдвинуться с места. Здесь все было не так, как во владениях Аида. Там у меня был шанс оттянуть время и отдалить свою гибель. А тут – нет.

– Как ты?

Я тону в зеленых глазах, до предела наполненных тревогой. Впервые так близко вижу крапинки и только сейчас понимаю, что глаза не просто зеленые, а малахитовые. Это будто дает мне пощечину, и я отшатываюсь от Адама.

– Что ты здесь делаешь?! – голос срывается, но мне наплевать.

– Ты всерьез хочешь обсудить это сейчас? – Адам кривится и с трудом поднимается на ноги. Я быстро хватаюсь за его протянутую ладонь и инстинктивно прижимаюсь к нему. – Что это за тварь?

Трясу головой, цепляясь за его руку, и расширенными от ужаса глазами смотрю на разбегающихся сестер. Они кричат, пытаясь защититься от монстра. Замечаю Уранию, которая, увидев, что я не одна, кидается к подвернувшей ногу Мельпомене и тащит ее