еще никто не слышал. Во сне мы путешествовали по таежным лесам, джунглям, плавали по океанам и рекам и везде приносили людям вдохновение. Мне даже казалось, что мы летали.

Один уголок губ Талии дергается, как будто она пытается по привычке улыбнуться, но у нее это никак не получается. Ее ресницы дрожат, и я вижу слезинку, зависшую на самом кончике и готовую сорваться вниз.

– Наверное, из-за этого я и проснулась. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что парю высоко над землей. Словами не передать, как сильно я тогда испугалась. Только через минуту я поняла, что лечу не сама. Меня кто‐то нес, не обращая ни капли внимания на попытки вырваться и крики. Это был Зевс. Он… Он взял меня силой. Когда все закончилось и он ушел, я пошла к Аиду и попросила у него приюта. Мне было так страшно. Я знала, чтó Гера делает с любовницами Зевса. Ей не важно, сами ли они легли с ним в постель или… Она просто наказывает их. Я не хотела умирать.

Голос Талии затихает, и она еще сильнее втягивает голову в плечи. Все мое тело цепенеет. Это невозможно. Это неправда. В груди разливается жар, и мне хочется выбежать на свежий воздух. Мир сжимается вокруг меня и давит. У меня не получается пошевелиться.

Перед глазами вспыхивают сотни моментов, когда я была вместе с Зевсом. Наш смех, переплетение тел, его дерзкая, уверенная улыбка, смелые касания мужчины, знающего, что он делает. Ощущение собственной значимости рядом с ним. Гордость оттого, что он меня любит. Что я желанна самим громовержцем. Наивная уверенность в том, что наша связь гораздо глубже, нежели плотское влечение.

В моей голове миллиардами светлячков зажигаются воспоминания. Детальки, на которые я не обращала внимания. По собственной воле игнорировала. Напряженность Талии в окружении мужчин. Ее неестественные движения и загнанность во взгляде. Непривычная сдержанность и погруженность в себя на всех сезонах Вдохновения, которые я списывала на обычное волнение. То, как она держалась за нашими спинами и старалась садиться как можно дальше от трона Зевса. Ее слишком частые улыбки, служащие прикрытием. Ведь если ты смеешься, мало кто подумает о том, что в глубине души ты бьешься в агонии.

А потом у меня как будто вырывают душу. Несколько столетий назад Талия пропала. Ее не было несколько дней. В ту неделю я отправилась с Зевсом на Крит и ни о чем не думала. Ничего не замечала. Талия вернулась бледная и непохожая на саму себя. Потухшая. Я словно заново увидела ее: опущенный взгляд, дрожащие в полуулыбке губы, посеревшие глаза и скованность в движениях.

Я убью его.

Плевать, что он царь всех богов. Плевать, что сильнее его нет никого на свете. Плевать, что потом меня подвергнут пыткам и лишат жизни. Мне все равно.

За то, что он сделал с Талией, я его убью.

– Почему ты не рассказала все нам?

– Вы никак не смогли бы помочь. Это ведь Зевс, а я… Я – это просто я. Обычная муза. Никто не встал бы на мою защиту.

– Мы бы встали, – с жаром говорю я, прижимая Талию к себе, но она как будто не слышит.

– Никто бы мне не поверил. Если бы я открыла всем правду, то никогда не смогла бы от этого отмыться. А так… Никто не знал, и мне казалось, что все по-прежнему. Что это всего лишь страшный сон. Что это не произошло в реальности.

Я еще крепче обнимаю Талию и закрываю глаза, слушая ее тихие всхлипы. Тело сестры ходит ходуном от плача, и мне кажется, что только мои руки не дают ей развалиться на куски.

– Я его ненавижу, – Талия шепчет, но мне кажется, что она кричит. Надрыв в ее словах режет мое сердце острее самого лучшего меча Ареса. – Ненавижу всей душой. Когда я увидела тебя с ним, то вернулась в прошлое. В тот день. Я будто снова пережила это.

Талия поднимает на меня взгляд. Всю душу скручивает при понимании того, что сестра справлялась с этим самостоятельно. Одна. А я даже не догадывалась о том, как ей плохо.

– Зевс ломает тебя, Клио. Не так, как сломал меня, по-другому. Он уничтожает тебя, кусочек за кусочком. И когда от тебя ничего не останется, он уйдет.

Талия утирает слезы, и между ее бровей появляется упрямая складка. Покрасневшие глаза сестры все еще блестят от слез, но она гордо распрямляет плечи и отодвигается. Мои руки безвольно падают, и я по инерции тянусь следом за Талией, не успевая поймать равновесие.

– Именно поэтому я хочу выиграть в этом сезоне Вдохновения. Хочу загадать желание, которое откроет всем глаза и не позволит Зевсу соврать.

В голосе Талии слышатся стальные нотки. Мне хочется спросить, почему она не обратилась к нам. Почему не рассказала все и не попросила дать ей возможность выиграть. Но потом я все понимаю. Она боялась. Не хотела, чтобы мы знали о том, что произошло. Рядом с нами Талия оставалась музой комедии, веселой и шебутной девушкой. Если бы она рассказала, то все бы поменялось.

– Я сама стану его наказанием.

Крепко сжимаю ладонь Талии и встречаюсь с ней взглядом. В душе разразился настоящий шторм, но мой голос спокоен и тверд. В нем нет неуверенности, жалости или испуга. Только решимость.

– Ты победишь, Талия. Клянусь тебе.

Глава 14

Перебираю пальцами травинки, слушая, как вокруг звенят голоса сестер. Боль железными когтями стискивает сердце. Мне нестерпимо сильно хочется закричать. Подняться на Олимп и вытрясти всю душу из Зевса. Взять молнию и пронзить его грудь. Уничтожить.

Но я сижу в мире смертных, делая вид, что все отлично. Улыбаюсь сестрам, будто все хорошо. Талия жила так на протяжении многих столетий. Я не могу выдержать и дня. До этого я несколько часов провела в бассейне, надеясь вымотать себя и обрести душевное равновесие. Вода всегда дарила мне спокойствие. Но какая может идти речь об умиротворении, когда я узнала о том, что произошло с Талией?! И что с ней сделал Зевс?!

Давлю рык и оглядываю сестер, пытаясь сконцентрироваться на окружающем мире. Сегодня моя очередь устраивать встречу, и я решила провести ее в Венсенском лесу, на лоне природы. Изумрудную траву примял клетчатый плед, на котором стоят несколько корзинок с фруктами и закусками. Высоко в небе сияет